13.11.2018 г.
Главная arrow Наука arrow Полина Федотова. Расовая диалектика Артюра Гобино



Полина Федотова. Расовая диалектика Артюра Гобино Печать E-mail
Автор Редсовет   
05.02.2009 г.
В последнее время мы наблюдаем заметный сдвиг в научном и общественном сознании. Он заключается в переносе акцентов с социальной на этно-национальную проблематику. Характерным симптомом этого сдвига является издание на русском языке работы французского философа, дипломата и писателя XIX века Жозефа Артюра де Гобино «Опыт о неравенстве человеческих рас».1

    Долгие годы эта работа находилась под негласным запретом, а количество публикаций о ней исчерпывалось считанными единицами.2 В научной литературе она заслужила оценку «первой историософской расистской концепции», а сам Гобино - титул основоположника расовой теории.3

    Несмотря на столь грозный вердикт, при ближайшем знакомстве оказывается, что книга представляет собой довольно наивную и неуклюжую попытку осмыслить накопленный к середине XIX века этнологический материал. Солидный объем и снотворный эффект, который она производит, служит ей лучшей защитой от праздного любопытства. Написанная в середине XIX в.4, по стилю - тяжеловесному и избыточно многословному - она принадлежит, скорее к восемнадцатому, нежели девятнадцатому столетию.5 Автор ориентируется более на каноны художественного, чем научного текста и явно не обладает способностью внятно и последовательно излагать факты. Изложение зачастую носит сбивчивый и противоречивый характер. Этническая история - вещь вообще довольно запутанная. Гобино умудряется сделать её и вовсе непроходимой. Эмпирическая база исследования неточна и давно устарела, что сразу ставит под сомнение полученные на основе этих неточных сведений теоретические выводы. Научным аппаратом понятий автор не располагает - по той причине, что этнология и антропология в тот период делали свои первые шаги.

    В принципе, эта глубоко устаревшая работа и не заслуживала бы сколько-нибудь пристального внимания, если бы не два обстоятельства. С одной стороны, на российском интеллектуальном горизонте появилась целая когорта «расологов», которые с придыханием и с большой буквы вещают об исторических деяниях «Белой расы». При этом наши новоиспеченные «расологи» - отнюдь не маргинальные интеллектуалы, а обитатели Государственной думы и близких к ней окрестностей. С другой стороны, имеется не менее влиятельная команда чиновников от науки, которая прилагает все усилия, чтобы доказать «виртуальность» не только национальных, но и расовых различий. С их точки зрения, подкрепленной финансовой поддержкой государственных структур, этносы - не более чем «воображаемые общности». Достаточно вообразить себя китайцем, как сразу заговоришь на китайском языке, и ни одна живая душа в Поднебесной не распознает в тебе иностранца. Будь ты хоть мавром преклонных годов, поборники расового и гендерного равноправия не отыщут в тебе воображаемых отличий от юной Дездемоны.

    Оказавшись между Сциллой «расологии» и Харибдой «новой этнологии», недолго и повредиться в уме. Тем более что эти крайности, как известно, сходятся, грозя раздавить тех, кто пытается идти научным путем. Они представляют собой идеологические, т.е. политически ангажированные конструкции, которые в одинаковой степени препятствуют действительно научному изучению вопроса.

    Прежде всего, надо разобраться, в чем заключается сам «расовый вопрос». Речь идет не только и не столько об эмпирически фиксируемых отличиях в пигментации кожи, волос, пропорциях тела, прогнатизме - ортогнатизме, эпикантусе и прочих антропологических особенностях рас, в которых так любят покопаться наши «расологи». Расовые признаки отчетливо фиксируются на уровне обычного восприятия, и чтобы отличить негра от китайца, не надо быть доктором каких-либо наук. Детальное выяснение биологической основы расовых различий относится к компетенции естественных наук и представляет интерес только для узких специалистов.

    Главная проблема лежит в совершенно иной плоскости. Оказывает ли этнический и расовый фактор какое-либо влияние на исторический и цивилизационный процесс? И если оказывает, то, какое? Эта проблема относится не к области естествознания, а к сфере социально-гуманитарных наук. Можно, конечно, сходу отрицать такое влияние, как это принято среди марксистских и либеральных авторов. Но именно тот факт, что оно отрицается «сходу», без какого-либо изучения вопроса, и вызывает подозрение. Допустимы ли в науке категорические ответы без предварительного изучения материала? Безусловно, нет. И в этом отношении работа Гобино представляет интерес, поскольку в ней впервые поставлена проблема влияния этнических процессов на развитие цивилизаций. И раз факты приведены, и аргументы выдвинуты, их нельзя оставить без внимания. Тем более что отсутствие критики служит косвенным признаком согласия с идеями. Вполне возможно, что о Гобино молчали потому, что втайне были согласны с его идеями, независимо от степени их научной обоснованности.

    Каковы же основные положения «расовой теории» Гобино? Собственно, её правильнее было бы назвать не «расовой», а «цивилизационной», поскольку главная проблема, анализу которой посвящена работа, - это проблема возникновения и гибели цивилизаций. По каким причинам возникают и гибнут цивилизации? - вот вопрос, на решение которого направлено внимание автора.

    Гобино начинает свою работу с критического рассмотрения существующих точек зрения на проблему крушения цивилизаций. И приходит к выводу, что ни экономические, ни политические, ни моральные причины недостаточны для объяснения этого феномена. По его мнению, «никакая внешняя причина не является смертоносной» до тех пор, пока общество не поразит «внутреннее вырождение».6 Внутреннее же вырождение народа (и созданной им цивилизации) происходит тогда, когда изменяется его этнический состав. В свою очередь, изменение этнического состава происходит в результате «расового смешения». Таким образом, «расовое смешение», ведущее к «расовому вырождению», - вот коренная причина гибели всех цивилизаций. «Ни один народ никогда бы не умер, если бы состоял из одних и тех же национальных элементов», и «сохрани персы и римляне целостность крови, они бы жили и царили ещё долго». (Кн. 1. С. 26).

    Итак, «расовое смешение» губит цивилизации. Что же их создаёт? Для созидания нужны способности. Способности рас, как и способности людей, неравноценны. Как в отдельном народе к творческой, культуросозидающей деятельности способны далеко не все люди, так и в человечестве к ней способны далеко не все расы. Гобино исходит из тезиса о природном неравенстве рас. В то же время он подчеркивает, что все они принадлежат к человеческому роду: «в моих глазах человеческие расы неравны, и вместе с тем я не думаю, что хоть одна из них близка к животным». (Кн. 1. С. 56). «Высшей», наиболее способной к культурному творчеству он считает «белую» расу. Менее способной - «желтую» и наименее способной - «черную». Только благодаря деятельности белой расы стала возможна цивилизация. Все без исключения цивилизации были созданы народами белой расы, либо при их участии. Среди белой расы наиболее способными к цивилизаторской деятельности являются «арийские народы», а среди арийцев - «германская раса».7

    Согласно Гобино, цивилизация начинается тогда, когда в ту или иную туземную среду приходит «арийская группа» и привносит начала общественности и культуры. Затем происходит постепенный процесс «расового смешения», который в итоге приводит цивилизацию к гибели. Этот процесс, по Гобино, носит необратимый и фатальный характер: «любая общность людей и связанная с ней интеллектуальная культура обречена на гибель». (Кн. 1. С. 4). Та же участь ожидает и человечество в целом. По мысли Гобино, человечество развивается в направлении всё большей расовой однородности, что, в конце концов, приведёт его к вырождению и гибели. Таким образом, в основе культуро - и социогенеза лежит этногенез. Возникновение и упадок цивилизации как отдельной социокультурной общности всецело определяется подспудно идущими этническими процессами. Именно они - ключ к пониманию человеческой истории. Такова историософская концепция графа Гобино.

    Главное уязвимое место «Опыта» - это неточный и плохо систематизированный эмпирический материал, который явно недостаточен для построения масштабной теории. Там, где фактов не хватает, Гобино их выдумывает, мало заботясь об их достоверности.

    Так, например, один из центральных тезисов его теории, - что все цивилизации были созданы белой расой. Более того, любые проблески «цивилизованности» (в виде сколько-нибудь развитой культуры) автор приписывает воздействию «арийских групп». Ради этого он идёт на нелепые натяжки, никак не подкрепленные этнологическим материалом, постулируя (а, не доказывая) присутствие «арийских групп» и «арийской крови» в дебрях Африки, у индейцев Северной и Южной Америки, в крови жителей Полинезии и Австралии. По сути, он не отказывает в наличии «цивилизованности» ни одному народу, полагая в то же время, что у всех «небелых» народов цивилизация - импортного происхождения. Никаких фактов у Гобино нет - он их и не приводит. Место фактов занимает долженствование: автор убежден, что там, где есть цивилизация, непременно должна присутствовать «арийская кровь».8

    Подобный наивный этноцентризм когда-то был характерен для всех народов. Но в XIX веке накопленный этнологический материал уже позволял сделать более корректные выводы. Если ограничиться тем перечнем цивилизаций, который даёт Гобино (кн. 1, с. 164), его тезис оказывается под сомнением. Из десяти названных им цивилизаций: ассирийской, индийской, египетской, китайской, эллинской, италийской (римской), германской и трех американских (аллеганской, мексиканской, андской) - шесть созданы представителями европеоидной расы и четыре - монголоидной.9 Если говорить о собственно арийских цивилизациях, то их всего четыре из десяти: индийская, греческая, римская и германская. Таким образом, в этом списке «арийские» цивилизации не имеют численного превосходства над «неарийскими». Чтобы доказать обратное, Гобино просто игнорирует факты, сочиняя небылицы о решающей роли «арийских групп» в создании других цивилизаций. Даже если посчитать это «арийской гипотезой», то научная добросовестность требует её обоснованности. К тому же от «гипотезы» ещё очень далеко до «теории».

    В свете современного научного знания перечень из десяти цивилизаций является глубоко устаревшим. Одних только древних цивилизаций сейчас насчитывается не менее полутора-двух десятков, а всего за прошедший исторический период их существовало около сорока.10 И Гобино вовсе не стоило прибегать к фальсификациям и выдумывать байки про «арийские группы» на берегах Нила. Ведущая роль европеоидной расы в цивилизационном развитии и без того подтверждается наличным эмпирическим материалом. Большинство цивилизаций были созданы народами европеоидной расы, которые опережали по уровню своего исторического развития народы других рас. Этого факта не отрицают и самые рьяные противники расизма. Так, например, Ю.И. Семёнов, категорически отрицая деление рас на «высшие» и «низшие», признает, что «в ряде случаев наблюдалось определённое соответствие между уровнем развития тех или иных человеческих групп и их расовым составом. К XIX в. все без исключения европеоиды достигли уровня цивилизации. Что же касается негроидов, то большая их часть всё ещё жила в то время в доклассовом обществе». Уровень же классовых обществ монголоидов был существенно ниже, чем у европеоидов. Переход к индустриальному обществу совершался у других рас при помощи европеоидов: «Ни один социоисторический организм негроидов или монголоидов самостоятельно не достиг уровня индустриального общества».11 На сегодняшний день проблема заключается не в том, чтобы признавать или не признавать ведущую роль европеоидной расы в социально-историческом развитии. Это неоспоримый факт. Вопрос заключается в объяснении этого факта. До сих пор эта проблема не имеет однозначного решения.

    Таким образом, правильный вывод о ведущей роли европеоидов в цивилизационном процессе у Гобино оказывается, дискредитирован произвольной и вымышленной аргументацией, что не раз служило мишенью для язвительной критики. Что касается тезиса о повсеместном присутствии «арийских групп», то он не имеет никакого этнологического подкрепления. Так обстоит дело с «теоретичностью». Посмотрим, что с «расовостью».

    Сам термин «раса» имеет у Гобино очень размытый смысл.12 Он применяет его для обозначения любой этнической и расовой единицы. Точнее, он употребляет его в трех значениях:

    1) для обозначения основных («больших») рас;

    2) для обозначения малых и смешанных (контактных) рас;

    3) применительно к любой этнической группе, т.е. в значении, близком к современному термину «этнос».

    Размытость употребления термина «раса» у Гобино обусловлена, прежде всего, невыработанностью категориального аппарата этнологии и антропологии, которые в тот период находились ещё на донаучной стадии развития. Недостаток вполне извинительный, если бы в дальнейшем он не был превращён в предмет идеологических спекуляций. В силу терминологической путаницы в вопросе о «расах» у автора царит полная неразбериха, и читателю зачастую остаётся только догадываться, о чём идёт речь: об этносах или собственно расах. Какая-либо дифференциация и научная терминология в отношении малых и контактных рас у автора отсутствует, что, естественно, влияет на научную ценность работы, оставляя её на любительском уровне.

    Правда, Гобино делает шаг в сторону науки, указывая на недостаточность и неадекватность существующей терминологии. Так, используя термины «белая», «желтая» и «чёрная» расы, он считает их неудачными, справедливо полагая, что расовые различия не сводятся к цвету кожи. (См.: Кн.).

    По сложившейся традиции принято зачислять Гобино в основоположники расизма.13 На наш взгляд, говорить о расизме автора «Опыта» следует с оговорками. Действительно, Гобино полагал, что наиболее одаренной человеческой расой является европеоидная. Её он неизменно характеризует как «высшую», а «жёлтую» и «чёрную» - как «низшие». В белой расе наиболее одаренными являются «арийские группы», а среди арийцев - «германская раса».

    Казалось бы, тезис о расовом превосходстве налицо. Но, во-первых, автор убежден, что превосходство белой расы осталось в прошлом, поскольку на сегодняшний день «чистых» рас уже нет. В настоящее время цивилизаторская энергия арийцев иссякла, рассеявшись среди покоренных ими народов. Во-вторых, сама эта цивилизаторская миссия арийцев в истории заключалась не в банальном насаждении своего господства, а в привнесении «начал социабельности, интеллекта и энергии» в более неорганизованные и инертные человеческие сообщества. Деятельность арийцев везде имела результатом не расовую сегрегацию, а расовое смешение, что и приводило к распространению цивилизации у ранее отсталых народов, которые в противном случае (не имея примеси арийской крови) остались бы в диком состоянии. Ведь цивилизация, как ВИЧ-инфекция, передается, согласно Гобино, только через кровь.

    В-третьих, Гобино утверждал, что антропологический процесс в глобальном масштабе идет в направлении всё большего расового смешения до состояния полной расово-этнической однородности. Правда, он негативно оценивал эту тенденцию, полагая, что именно она и приведет человечество к гибели. Тем не менее, движение к расовой гомогенности  он считал закономерным и неотвратимым.

    Здесь привлекает внимание одна любопытная деталь. Среди сторонников прогрессистских идеологий существует убеждение в грядущем объединении народов и рас. Предполагают, что в будущем на смену национально-расовой гетерогенности придет национально-расовая гомогенность. Но на какие научные предпосылки опирается этот прогноз, осуществимость которого далеко не очевидна? Зато очевидно, что он целиком совпадает с прогнозом Гобино о неотвратимости расового смешения и расовой однородности как конечной точки истории. Не от французского ли «расиста» идет родословная этой «интернациональной идеи»?14 Хотя этот тезис у самого Гобино, равно как и его идеологических противников остается чисто умозрительным допущением, не подкрепленным никакими статистическими данными по расовой и национальной динамике.

    Скорее, наоборот, исторический опыт заставляет предположить обратное. Он доказывает поразительную устойчивость этно-национальных различий. Цыгане, которые на протяжении столетий проживают на территориях различных государств, тем не менее, сохраняют свою этническую обособленность от остальных народов. Курды, разделенные между четырьмя государствами и всюду гонимые, вместо того, чтобы ассимилироваться, продолжают вести упорную борьбу за независимость. А пример Советского Союза - этого многонационального государства с интернациональной идеологией? Несмотря на длительность совместного существования в рамках Российской империи и высокую мобильность населения в СССР, почти все этносы в основной своей массе остались на территориях своего прежнего проживания. Социологические опросы показывают, что в смешанных браках дети не становятся космополитами, а принимают национальную идентичность одного из родителей.

    Пример США не менее показателен. Считается, что там успешно реализовалась другая модель межэтнических отношений - по принципу «плавильного котла», где все этнические различия исчезают в единой американской нации. Однако результаты социологических опросов показывают, что 87 % населения США относят себя к той или иной этнической группе. По мнению А.И. Солженицына, долгое время проживавшего в США, «Соединенные Штаты и за двести лет ещё не спаялись в единую нацию, но раздираемы сильными национальными лобби».15 Получился не «плавильный котёл», а «слоёный пирог», где существует иерархия обособленных друг от друга этнических групп, конкурирующих за ресурсы развития.

    В Латинской Америке, где, казалось бы, воочию реализовался прогноз Гобино о «расовом смешении», до сих пор социальный статус лица сильно зависит от этнической принадлежности: социальное положение креольских групп выше, чем у метисов, а у метисов - выше, чем у индейцев и негров. Да и национальные различия в Латинской Америке тоже присутствуют, несмотря на практически одинаковый, расово смешанный состав населения. Левый национализм там повсюду набирает силу.

    Таким образом, процессы этнической консолидации или этнической ассимиляции там, где они происходят, приводят к образованию новых этнических единиц, но вовсе не к безнациональной общности. Поэтому расово-этническая гомогенность, которую предрекал Гобино, пока остается гипотетическим допущением и не подтверждается известным на сегодняшний день историческим материалом. Как бы то ни было, этот тезис явно не вписывается в каноны расизма, который настаивает на консервации существующих расовых различий.

    Часто склонны усматривать «расизм» в тех характеристиках, которые французский мыслитель дает различным расам и народам. Безусловно, «белая» раса и «арийские народы» выглядят в описаниях Гобино более привлекательно, чем все остальные. Но, во-первых, забывают, что у Гобино речь идет о прошлом «белой» расы. В оценке её настоящего он более чем пессимистичен. Во-вторых, в этих характеристиках явно чувствуется ученик Плутарха (а возможно, и Шеллинга). Подражая манере античного историка, автор «Опыта» старается обнаружить у народов и рас как положительные, так и отрицательные черты, чтобы затем подвести некоторый баланс. Так, он отказывает «белой» расе в каких-либо артистических способностях, приписывая их исключительно «черной» расе. Поэтому искусство, согласно Гобино, не может возникнуть без примеси «меланийской» (т.е. «черной») крови. Тогда как «энергия» присуща, прежде всего «арийской расе», которая, тем самым, является ферментом всех социальных изменений. Таким образом, расы - именно в силу различия своих свойств - нуждаются друг в друге в процессе цивилизационного строительства. И хотя эти расовые характеристики у Гобино по большей части произвольны и смехотворны, кое-что здесь может представлять интерес. Например, характеристика славянства - хотя бы потому, что она демонстрирует европейский взгляд на славянские народы.

    Развернутую характеристику славянства Гобино дает в первой главе шестой книги. Славян Гобино считает самой нецивилизованной ветвью арийских племен, утративших «древние инстинкты белой расы» из-за «разрушительного смешения» с финно-угорскими племенами. В характере славян «доминирует стремление к тишине и покою, потребности невелики и ограничены материальной сферой». (Кн. 6. С. 4-5). Будучи самыми выродившимися из всех белых групп Европы, они не играли заметной роли ни в древности, ни в более позднее время: «их массы постоянно находились под властью удачливых авантюристов». (Кн. 6. С. 6). «Смирение и долготерпение, согласие на второстепенную роль в новых государствах, создаваемых в результате завоеваний, трудолюбие, - вот качества, благодаря которым славяне сохранили за собой право на свою землю, уступив верховенство». Гобино не отрицает наличия у славян мужества, но оно соседствует с недальновидностью и невоинственностью, что лишает их главного качества арийцев - энергии. (Кн. 6. С. 8). Славянская масса - это «стоячее болото, в котором, после кратковременных побед, тонули все более развитые этнические группы. Неподвижное как смерть, неумолимое как смерть, это болото поглощало в своей глубокой темноте самые пылкие и благородные принципы, не претерпевая при этом почти никаких изменений и после редких всплесков активности вновь возвращаясь в прежнее состояние спячки». (Кн. 6. С. 8).

    Как будто не замечая противоречия с тезисом о славянской пассивности, Гобино отмечает, что эта «плодовитая, терпеливая и трудолюбивая» человеческая группа «в течение исторически короткого времени распространилась на огромной территории». (Кн. 6. С. 9). Однако сами славяне были совершенно неспособны к государственному строительству, и только истинно арийская кровь норманнов смогла создать государство у славянских народов. И в дальнейшем всё, что есть в России политически значимого, «пришло извне». (Кн. 6. С. 86-87).

    Что касается «славянской угрозы», то Гобино решительно её отрицает. Несмотря на обширность территории России, «инертность, присущая местным жителям, осталась, и напрасно считают, что вендская раса представляет угрозу для Запада». 16 На Западе славяне могут занимать только подчиненное положение и вряд ли будут играть заметную роль в будущей истории, как не играли её в прошлом. (См.: Кн. 6. С. 87). Такова оценка французским мыслителем исторической роли и исторических перспектив славянских народов.

    Исходя из той нелестной характеристики, которую Гобино дает славянам, можно предположить, что он является апологетом европейской цивилизации. Но такой вывод слишком поспешен. К современной европейской цивилизации автор «Опыта» относится весьма критически, полагая, что она носит не созидательный, а разрушительный характер. Более того, по своей разрушительной мощи она превосходит все остальные. Единственное, ради чего она существует, - это извлечение прибыли. Прагматизм и эгоизм - её основополагающие принципы, которые весьма далеки от творческого духа арийских народов. «Ни брахман, ни древний маг не чувствовал необходимости истребить вокруг себя всё, что не соответствовало его принципам. Наша цивилизация - единственная, которая обладает таким инстинктом и одновременно такой разрушительной мощью; единственная, которая без гнева и злобы, напротив, считая себя исключительно мягкой и гуманной, неустанно окружает себя могилами. Причина в том, что она существует только для того, чтобы извлечь из всего больше пользы, а то, что не служит этой пользе, вредно для неё, поэтому всё вредное заранее осуждено на уничтожение». (Кн. 6. С. 135). Признание того, что «гуманная» европейская цивилизация «без всякой злобы» хладнокровно и расчетливо «окружает себя могилами», звучит особенно убедительно в устах европейца и певца «арийской расы», которого трудно заподозрить в предвзятости.

    К Соединенным Штатам Америки Гобино тоже относится негативно по причине их пестрого и смешанного этнического состава. В уничтожении индейцев и рабстве негров он усматривает всё тот же «инстинкт разрушения», который европейцы лицемерно маскируют фразами о «гуманности». Америка, по его мнению, не может выполнить миссию возрождения одряхлевшего западного мира. «Эта нация, считающая себя молодой, на самом деле - старый европейский народ. <...> Какими они отплыли из старой Европы, такими и приплыли на новую землю. Простое перемещение с одного места на другое не возрождает полуистощенные расы». (Кн. 6. С. 141).

    Итак, ни один народ и ни одна раса на Земле не несут в себе зародышей будущего развития. Ни погрязшие в утилитаризме американцы и европейцы, способные только разрушать то, из чего нельзя извлечь выгоду; ни апатичные, инертные славяне; ни представители желтой и черной рас - грубые и неразвитые. Ни в ком Гобино не видит того творчески-созидательного духа, который был присущ древним арийским народам. Можно, конечно, спорить о правильности сделанного прогноза, но всё это мало похоже на расизм.

    Таким образом, позиция Гобино далека от прямолинейности. С одной стороны, смешение «рас» - источник возникновения и развития цивилизаций (при непременном участии «белой расы»). С другой - причина их последующего вырождения и гибели. Тот же самый процесс разрушает цивилизации, который их создает. Утверждая биологическое и культурное превосходство белой расы, Гобино полагает, что этого превосходства больше не существует: оно осталось в прошлом. Восхваляя арийцев и созданную ими европейскую цивилизацию, Гобино, вместе с тем, был противником европоцентризма. По его мнению, европейская цивилизация не выше остальных и подобно всем другим обречена на гибель.17 Как отмечал один из исследователей, «расовый элитизм сочетался у Гобино с культурным релятивизмом».18 Такова расовая диалектика Гобино.

    Эта диалектика создает определенные трудности в интерпретации и оценке идей французского мыслителя. Возникает соблазн «спрямить» его позицию, подвести под привычные шаблоны и схемы расистских построений. Так, например, поступает Ю.И. Семёнов, когда характеризует «расистскую концепцию» Гобино: «Всю историю человечества он рассматривал, прежде всего, как борьбу между расами, которая вытекает из их биологической природы. В этой борьбе побеждают наиболее приспособленные, наиболее совершенные».19 Такая характеристика представляет собой известную модернизацию идей Гобино и искажает его позицию. Исторической миссией белой расы Гобино считал не «борьбу», а «цивилизаторство», т. е. внесение более высоких социальных и культурных начал («социабельности, интеллекта, энергии») в менее организованные и культурные этнические группы. Что касается «выживания приспособленных», то и здесь Семёнов искажает мысль Гобино. Согласно французскому мыслителю, «выживших» вообще не предвидится, все цивилизации обречены на гибель. Вырождение, а не выживание - вот трагический финал всякой цивилизации и человечества в целом. Конец истории - не господство арийской расы, а полная расово-этническая однородность.20

    Что касается «биологической природы» расовых различий, то здесь позиция Гобино двойственна. С одной стороны, он неоднократно говорит о «врожденности», «прирожденности», «наследуемости» расовых различий. В то же время Гобино - религиозный мыслитель. Он везде апеллирует к авторитету Библии и тщательно следит за тем, чтобы согласовать свои рассуждения с библейскими текстами. Гобино - идеалист, а не материалист, и уже в силу этого он не может усматривать конечную причину расовых различий в «физиологии». В качестве таковой у него фигурирует не «физиология», а некая «душа». И хотя Гобино не может сказать ничего вразумительного об этой «расовой душе», он, тем не менее, настаивает на её существовании.

    Попытку обосновать этнологию одной лишь физиологией (т.е. «биологической природой») Гобино считает «узкой». «Этнология, - пишет автор «Опыта», - молодая наука <...>. Многие всё ещё не понимают её особенную природу и обосновывают её главным образом физиологией. Такой узкий подход выхолащивает её суть, хотя, разумеется, физиология соприкасается с этнологией. Но для того, чтобы материалы, которые предоставляет ей физиология, приобрели настоящую научную ценность, необходимо привлечь и другие науки: сравнительное языкознание, археологию, нумизматику, мифологию и записанную в анналах историю. <...> Поскольку её предметом является материальная сфера и одновременно она касается сферы интеллектуальной, она не должна замыкаться в чисто физические рамки и игнорировать даже самые невероятные и смелые гипотезы». (Кн. 6. С. 150).

    К числу таких «невероятно смелых» гипотез следует отнести и гипотезу «расовой души». По мнению Гобино, в «число главных космических механизмов», управляющих жизнью народов, входит «душа». (Кн. 6. С. 147). Душа «выполняет функции, аналогичные тем, какие осуществляют электричество и магнетизм в других сферах творения», т.е. являются движущей силой, источником энергии народов. Душа, о которой идет речь, - не психика отдельного человека, а некий всеобщий принцип, проявляющийся как в отдельных людях, так и в общественных организмах в целом. «Душа живет через них и для них. Сила и здоровье цивилизаций - это также мера силы и здоровья души...». Эта «душа», по мысли Гобино, есть «нечто внешнее» по отношению к обществу, вносимое в него извне. Умирание этой души влечет за собой смерть данного общества. (См.: Кн. 6. С. 147).

    Вот, собственно, и всё, что Гобино может противопоставить «физиологии». Впрочем, сама «душа» носит кое-какие физиологические признаки. «Эта великая душа проявляет себя в двух формах - мужской и женской». (Кн. 6. С. 147). На этом основании Гобино различает «мужские» и «женские» народы и расы. Правда, в другом месте его труда можно прочитать, что в основе деления на «мужские» и «женские» расы лежит не «душа», а «инстинкты». (См. Кн. 1. С. 64). Но то ли автор не делает никакого различия между этими понятиями, то ли в шестой книге он уже забыл, что писал в первой. Вполне извинительно, учитывая объем работы.

    У любого народа, по мысли Гобино, есть два «инстинкта»: материальные потребности и духовная жизнь. «Степень их развития определяет первое и самое очевидное различие между расами». (Кн. 1. С. 64). Материальное, действенное, прагматическое начало Гобино называет «мужским принципом», и народы, у которых оно преобладает, относит к «мужской группе». Созерцательное, духовное, интеллектуальное начало он называет «женским принципом», выделяя, соответственно, «женскую группу» народов. «Мужские» народы тянутся к благополучию и накоплению богатства. «Женские» больше озабочены миром воображения. К «мужским» народам он относит китайцев, римлян, германцев. К «женским» - индусов, египтян и ассирийцев. (См.: Кн. 1. С. 66).

    Если что-то здесь и «очевидно», так это полный произвол и искусственность классификации, остающейся на уровне первобытного антропоморфизма. Можно безо всякого ущерба переставить местами «мужской» и «женский» принцип. Например, во многих религиях (в частности, в брахманизме, который Гобино ставит очень высоко) «материальное» отождествляется с пассивным женским началом, а «духовное» - с активным мужским началом. Впрочем, произвольность этого курьезного деления на «мужские» и «женские» народы не помешала ему в дальнейшем благополучно перекочевать в теоретические построения некоторых (и довольно известных) культурологов.

     Теоретической ценности эти этнологические фантазии, конечно, не имеют. «Опыт о неравенстве человеческих рас» - любительская работа, написанная человеком, далеким от науки. Тем не менее, историческое значение этого труда довольно велико. Этот парадокс объясняется тем, что в социально-гуманитарном знании работы дилетантского уровня часто оказывают влияние большее, чем научные труды. «Опыт» Гобино имел долгое историческое эхо. Влияние его идей - прямое или косвенное - ощущается у многих мыслителей, принадлежавших к сторонникам цивилизационного подхода.

    Нетрудно, выявить, например, точки соприкосновения концепций А. Гобино и Н.Я. Данилевского. Русский мыслитель разделял идею своего французского предшественника о неодинаковой способности к культурному творчеству у разных народов. Правда, у Гобино этот тезис звучит более ригористически: способность к цивилизации имеется лишь у народов «белой» расы. Данилевский не использует термин «раса» и нигде не касается собственно расовых проблем. Однако его идея, что не всякий народ способен к созданию цивилизации («культурно-исторического типа»), что эта способность - удел немногих, имеет явные параллели с работой Гобино. Перечень цивилизаций у обоих авторов почти совпадает, разве что у Данилевского их общее число несколько больше (тринадцать, а не десять). Русскому мыслителю осталась совершенно чужда идея расового превосходства, в особенности, превосходства германской «расы». Видимо поэтому его критика европоцентризма носит более последовательный и аргументированный характер, чем у Гобино. Зато Данилевский целиком и полностью разделяет идею французского мыслителя о неизбежной гибели всех цивилизаций. Все культурно-исторические типы рано или поздно погибают в силу внутренних причин. У Гобино причиной такого фатального конца является расовое смешение. У Данилевского закат цивилизаций происходит в силу цикличности любого органического развития.

    Идея Гобино о наличии «мужских» и «женских» рас оказала явное влияние на немецкого культуролога и этнолога Лео Фробениуса (1873-1938) с его классификацией «мужских» и «женских» культур. Видимо, тот же источник имеет и центральный тезис культурологической концепции Фробениуса о наличии особой «души», как самостоятельной, независимой от человека творческой силе, определяющей развитие каждой культуры.

    Шпенглер делает акцент на двух идеях, корни которых мы можем проследить у Гобино. Это, во-первых, всё та же идея «коллективной души», которая составляет основу всякой культуры и выступает её творческим началом. Истощение этого духовного начала приводит к умиранию данной культуры и превращению в «цивилизацию». Во-вторых, это идея неотвратимого и неизбежного вырождения - «заката» всякой цивилизации, в том числе, европейской. Гобино писал об уходе с исторической сцены арийских народов и прекращении их цивилизаторской миссии. Дальнейшее историческое развитие он представлял как всеобщую деградацию человечества под влиянием нивелирующей тенденции к этнической однородности. Шпенглер воспринял и этот исторический пессимизм, и идею «нивелировки», «всеобщего уравнения» как причины гибели «аристократической» по своей природе культуры. Но если Гобино отвергал географический детерминизм, отрицая какое-либо влияние географической среды («ландшафта») на этноисторические процессы, то Шпенглер, напротив, стремится ассимилировать этот принцип (почерпнутый им у Л. Фробениуса). Он рассматривает «ландшафт» в качестве фактора, влияющего на формирование «коллективной души» и «первосимвола» культуры.

    Определенные параллели просматриваются между концепциями Гобино и Льва Гумилева, хотя эта связь, возможно, носит опосредованный характер. Для обоих характерен методологический эклектизм, стремление сочетать материалистические и идеалистические принципы интерпретации этнологического материала. В качестве определяющих факторов этногенеза у них фигурируют как материальные («физиология», «наследственность», «космическая энергия»), так и идеальные («расовая душа», «пассионарность») причины. Но главное сходство их идей заключается в рассмотрении этногенеза в качестве первопричины исторического развития. Оба мыслителя отвергают обусловленность этнических процессов экономическими и политическими факторами. Наоборот, этнические процессы представляют подлинную основу всей социокультурной динамики. Сама «пассионарность» Гумилева, как некая психическая энергия, определяющая возникновение и гибель этносов, - не более чем аналог «расовой души» Гобино, выполняющей ту же функцию.

    Воздействие идей Гобино на «Философию неравенства» Н.А. Бердяева отмечал Ю.И. Семенов.21 У Бердяева идея «расовой аристократии» по крови трансформируется в идею «социальной аристократии» по крови. Дворянство как носитель культуры - не только социальный класс, но особый антропологический тип, качественно отличный по своим духовным и физическим свойствам от других категорий населения. Разделяет Бердяев и тезис Гобино о расовой обусловленности культуры: «Культура не есть дело одного человека и одного поколения. Культура - дело расы и расового подбора».22 Впрочем, Бердяев не более чем эпигон и популяризатор модных в то время идей.

    Стоит остановиться ещё на одной любопытной детали. Жозеф Артюр де Гобино (1816-1882) был современником К. Маркса (1818-1883) и Ф. Энгельса (1820-1895). Известно крайне негативное отношение классиков марксизма к расовой теории Гобино. Однако какая-либо критика этой теории у них отсутствует. Даже такой идеологически ангажированный автор, как В.М. Далин,23 специально изучавший рукописные заметки Маркса на полях, сохранившихся в архиве Маркса-Энгельса первых двух томов книги Гобино, не мог сообщить каких-либо содержательных возражений Маркса против расовой теории.24 Вывод Далина о том, что расизму в лице Гобино со стороны Маркса был дан «самый решительный отпор»,25 выглядит едва ли не насмешкой над здравым смыслом. Эмоциональные реплики и восклицания Маркса: «осел», «скотина», «рыцарь варварства», «сын французского привратника» и т.п., хотя и свидетельствуют о негативной оценке идей Гобино, ещё не являются теоретическими аргументами. При этом сам Далин утверждает, что приведенные им бранные квалификации в адрес Гобино и есть «основные замечания» Маркса.26

    Самая развернутая характеристика Марксом идей Гобино (которую В. Далин называет «исчерпывающей») сформулирована им в письме Лафаргам (зятю и дочери) в 1870 г. Но кроме выражения негативизма, никаких доводов эта характеристика не содержит. Маркс не усмотрел в идеях Гобино ничего, кроме «ненависти к черной расе».27 Видимо, Маркс считал положение Гобино о решающей роли европеоидов в культурном строительстве не стоящим возражений, равно как и тезис о ведущей роли этнических процессов в историческом развитии. По крайней мере, никакого опровержения идей Гобино у Маркса нет. Впрочем, немецкий мыслитель, создавший собственную теорию исторического развития, не оставлявшую места «этническому фактору», имел право проигнорировать концепцию, основанную на совершенно иных предпосылках. Как показал ещё Кант, наука развивается через выдвижение взаимоисключающих принципов. Однако сегодня, когда для исторической науки стала очевидной ограниченность марксистского подхода, нельзя просто отмахнуться от проблемы взаимодействия этно -, социо- и культурогенеза.

    Конечно, «Опыт» Гобино - не маяк в решении этой проблемы. Прежде всего, потому, что по части аргументации выставленных тезисов эта работа не удовлетворяет современным научным нормам. Однако идея о деструктивном влиянии «расового смешения» на цивилизационный процесс заслуживает более внимательного рассмотрения. При этом следует помнить, что термин «раса» используется автором «Опыта» в очень широком смысле, включая не только собственно расы, но и любые этнические единицы. Поэтому понятие «расовое смешение» означает у Гобино любое мультиэтническое образование.

    Влияние этнических процессов на развитие цивилизаций исследовано далеко недостаточно. И все же имеющийся исторический материал позволяет сделать некоторые предварительные выводы, хотя бы на уровне эмпирических обобщений. Так, например, известно, что из множества древних цивилизаций (а их насчитывается не менее полутора десятков) до настоящего времени дожили две - индийская и китайская. Только в этих двух цивилизациях традиция государственности и культуры не прерывалась на протяжении почти четырех тысячелетий, несмотря на периоды чужеземных завоеваний и более или менее длительное нахождение завоевателей у власти.

    Чем обусловлен факт цивилизационной устойчивости Индии и Китая? Можно ли считать случайностью, что из всех современных государств только эти два являются демографическими гигантами, население каждого из которых перевалило за 1 миллиард человек? Пример Индии и Китая наводит на мысль о взаимозависимости таких показателей, как этнокультурная однородность, демографическая масса и цивилизационная устойчивость. Цивилизация тем устойчивее, чем однороднее этнический состав, выше плотность населения и больше демографическая масса. Конечно, Индия менее однородна в этническом и культурном плане, чем Китай. Но, видимо, существует некоторая критическая масса этнически однородного населения, которая, как балласт кораблю, придает устойчивость социокультурному организму.

    Гобино полагал, что возникновение цивилизаций связано с внедрением «арийской группы» в туземную среду. Если откинуть наивный этноцентризм, свойственный французскому автору, в этом утверждении есть рациональное зерно. Действительно, массовая этническая миграция часто выступает причиной, как возникновения, так и гибели цивилизаций и государств.

    Достаточно вспомнить «нашествие варваров», которое, как полагают, разрушило Римскую империю, а в действительности - всю античную цивилизацию. Или монголо-татарское нашествие, которое привело к исчезновению первого центра русской государственности и культуры - Киевской Руси. Оно же положило начало длительной исторической деградации среднеазиатского региона, который ко времени монгольского завоевания (XIII в.) находился на подъеме и уже вступил в полосу «восточного Возрождения» - раньше, чем Западная Европа. А вот Китай довольно скоро покончил с владычеством монголов: их демографические массы были несоизмеримы. А нашествие турок-османов, уничтожившее Византию, но создавшее Османскую империю? Или западноевропейская миграция в Северную, Центральную и Южную Америку, которая везде сопровождалась уничтожением американских цивилизаций? Разве экономические причины погубили империю инков? И разве социальный конфликт породил Арабский халифат? Причина всех этих событий одна - массовые этнические миграции.

    Собственно, любая крупная война и есть не что иное, как массовая этническая миграция. Завоеванный народ становится либо донором для этноса-захватчика, либо объектом истребления (геноцида). Мультиэтничность, которая часто возникает в результате территориально-этнической экспансии, весьма неоднозначно сказывается на цивилизации. Гобино верно подметил амбивалентный (двойственный) характер этого процесса. С одной стороны, мигрирующий этнос получает дополнительные средства к развитию. С другой, мультиэтничность - фактор, дестабилизирующий общества. Можно выделить две разновидности мультиэтничности: компактную и диффузную. В случае компактного проживания этнических групп государству грозит распад на составляющие его части. Пример Римской, Турецкой, Австро-Венгерской, Российской империй, Арабского халифата, Чехословакии, Югославии говорит о том, что линии разлома многонациональных образований проходят по границам проживания компактных этнических групп.

    Что касается диффузной многоэтничности, то здесь следует обратиться к опыту тех цивилизаций, в которых это явление приобрело массовый характер. Прежде всего, это относится к Древнему Риму, который начинался с однородной в этническом отношении группы римлян и латинов, затем охватил всех италиков, а под конец своего существования представлял собой колоссальную многонациональную империю, где наиболее смешанный в этническом отношении массив населения проживал в мегаполисах и в метрополии (Италийском полуострове). Весьма показательно, что кризис поздней Римской империи, о котором пишут все историки, шел рука об руку с нарастанием диффузной мультиэтничности италийского населения.

    Тема и объем данной статьи не позволяет подробно останавливаться на этом вопросе, тем более что этнодемографический кризис римской метрополии достаточно освещен в научной литературе. Факт остается фактом: на протяжении последних веков своего существования в Риме шел активный процесс «расового смешения», который в итоге привел к смене этнической базы культуры и даже радикальному изменению антропологического типа римско-италийского населения. Сегодня мы привыкли воспринимать итальянцев как смуглых, кареглазых, низкорослых брюнетов. Древнеримский антропологический тип был совершенно иным: светлоглазые высокие блондины со светлой кожей.

    То же самое можно сказать и в отношении греческого населения. Современный грек - смуглый кареглазый брюнет. Древний грек - прямая тому противоположность.28 Трудно сказать, когда именно произошла столь радикальная смена греческого антропологического типа. Впоследствии Греция долгое время находилась под турецким владычеством. Но что и в древности этот процесс шел весьма активно, свидетельствуют дошедшие до нас портретные изображения эпохи эллинизма («фаюмские портреты»).

    Таким образом, тезис Гобино о негативном влиянии диффузной мультиэтничности («расового смешения») на развитие цивилизаций находит известное подтверждение в историческом материале. Однако остается открытым главный вопрос - о причинно-следственных связях. Гобино настаивал на первичности и независимости «расового фактора» и категорически отрицал какое-либо влияние экономики на этнические процессы. Факты убеждают в обратном. Основные причины этнического смешения - как в древности, так и в современной цивилизации - носят сугубо экономический характер. С одной стороны, это колонизация, т.е. экспорт экономически избыточного населения, а с другой стороны, это «трудовая миграция», т. е. импорт иностранной рабочей силы. Хозяйственная система древних цивилизаций держалась на постоянном ввозе дешевых иностранных рабочих (рабов), которые так или иначе постепенно смешивались с местным населением (путем браков, внебрачных отношений, отпуска на волю, самовыкупа, колоната). Трудовая миграция является главной причиной мультиэтничности и современных обществ.

    В марксистской и либеральной исторической мысли принято связывать возникновение цивилизации с появлением социальной стратификации, т. е. делением общества на профессиональные и классовые группы. Но социальное неравенство (особенно в древних цивилизациях), как правило, везде выступало как этносоциальное неравенство. Рабовладельцы принадлежали к другой этнической группе, чем рабы. Достаточно обратить внимание на хозяйственные записи греков, где фиксировалось количество рабов в хозяйстве с указанием их происхождения. Как правило, это либо фракийцы (этнос, проживавший на севере Балканского полуострова), либо жители внутренних областей Малой Азии (каппадокийцы и киликийцы). Греков среди них нет. Греческих рабов продавали на восточных рынках, а не в самой Греции. Египетские фрески рисуют нам ту же картину. Египетские рабы - это не египтяне, а нубийцы, ливийцы, сирийцы и прочие народности Северной Африки и Азии.

    Гобино условием возникновения цивилизации считал «расовое смешение», марксизм - классовое деление. И то, и другое правильно. Исторически цивилизации возникали на основе этносоциального неравенства, где тяжелые и непрестижные виды деятельности возлагались на иноплеменников-рабов. Гобино игнорировал экономическую сторону этого процесса, марксизм - этническую. Чтобы окончательно разобраться в тех механизмах, которые лежат в основе цивилизационной динамики, необходимо дальнейшее исследование. По крайней мере, точку в этом вопросе ставить рано. Проблема носит дискуссионный характер, и попытки её «закрыть» путем навешивания идеологических ярлыков являются насилием над научной мыслью. 

____________________

Об авторе: Федотова Полина Игоревна, кандидат философских наук, доцент кафедры "Связи с общественностью, истории и политологии", ГУИЭиУ (Инжекон), член Союза писателей России. Санкт-Петербург.

См. также другие статьи данного автора на сайте ДЗВОН:

Полина Федотова. Что в имени твоем?..

Полина Федотова. Социализм в национальной борьбе  

П.Федотова. Невежество - опора тирании

 

 

 

   

Последнее обновление ( 05.02.2009 г. )
 
« Пред.   След. »
Экспорт новостей