21.11.2017 г.
Главная arrow Общество arrow Сергей Шаракшанэ. Предисловие к брошюре «Реформа завершена»



Сергей Шаракшанэ. Предисловие к брошюре «Реформа завершена» Печать E-mail
Автор - публикатор   
14.04.2017 г.

На первый взгляд, никакого предисловия не нужно — каждый читающий сделает выводы сам.

И сразу: нередко авторы статей, и это видно в тексте брошюры, обсуждая реформу, сваливают в одну кучу — и жалобы по поводу отсутствия ее целей, и жалобы на бюрократический стиль управления наукой.

 С таким смешением нельзя согласиться, надо четко разделить: то и другое — совершенно разные вещи. В стиле некоторых чиновников, даже, порой, в бюрократически-хамских их выходках, нет злого умысла, просто иначе чиновная структура управлять не может — таков на сегодня стиль управления, общий для всех участков экономики. А вот в том, какая цель реформы — умысел есть.

net_nauki_net_strany_1.jpg

В предлагаемой брошюре предостаточно иллюстраций того, что бюрократическое управление неприменимо к науке, и это один из выводов трех лет реформы (хотя он был очевиден изначально) — пытаются управлять через наукометрию, путают фундаментальную науку и науку прикладную, требуют от фундаментальной науки «отдачи», не советуются перед действиями, заваливают ученых требованиями отчетов, упирают на какие-то приоритеты, носятся с идеей «возвращенцев», одновременно выталкивая на Запад российских действующих ученых (что безнравственно) и т.д. и т.п., не будем перечислять, обо всем этом рассказано в брошюре.

Но, однако, целая группа странностей сопровождает эти реформенные действия.

Ну, например, Госдума слово «ликвидировать» по отношению к РАН (что напомнило щелчок взводимого затвора) из первого варианта законопроекта убрала, но далее прошло три года — никто не извинился, не сказал, что то было ошибкой, не высказал сожалений — и это один из итогов. Учеными это, однако, не забыто.

Продолжаем про странности. Очевидно: в любом случае, если реформировать РАН, то, значит, делать так, чтобы было лучше ученому и лаборатории, чтобы развивались, а не распадались научные школы, да плюс расписать действия в «дорожные карты» с критериями выполнения, с мерами ответственности и т.д. — иных целей, вроде бы, и быть не может. Но таких целей никто не ставил, и реально за три года их никто не осуществлял. Как же тогда понимать — что это за реформа?

Далее, странна напористость исполнителей, у них все срочно — подчас, с нарушением здравого смысла, вопреки всем предостережениям, протестам, даже иногда с манипуляцией, риторикой, на грани нарушения закона. Данный феномен требует объяснения именно потому, что буквально только что ставились рекорды медлительности: инновационный курс страны был объявлен в 2004 г., а понятия «инновационный проект», «инновационная инфраструктура», «инновационной деятельность», «коммерциализация» появились в российском законе только в 2011 г., закона же о защите интеллектуальной собственности вообще не принято до сих пор. Что же случилось, откуда такой перепад в темпах — со сверхмедленного в сверхбыстрый?

Следующая странность: мнения научной среды почти не слышат, число сигналов, которые ученые подали верхам, беспрецедентно большое, похоже, даже за всю тысячелетнюю российскую историю — и, однако ученые встретили удивительно ровное невнимание ко всему ими сказанному. Инициаторы реформы не вступили ни в одну дискуссию: ученые указывают на стратегическое значение, на то, что страна на пороге вооружений на новых принципах, на пороге обнуления экспортно-сырьевой модели, что только наука осталась драйвером роста и т.д. и т.п. — встречно же им делают вид, что не понимают и с ожесточением действуют молча. Впечатление, что мы тут дотрагиваемся словно до какой-то темной невербальной инстинктивной сферы этих реформаторов.

Помимо словесных сигналов происходили также и реальные события (попытки реструктуризации в Иркутске, Екатеринбурге), когда, казалось бы, надо немедленно увольнять сверху донизу команду ретивых исполнителей реформы — и ничего, их даже не пожурили. В чем же дело?

Все столь серьезно, что, без объяснения этих странностей, вроде, не понятно было даже как писать «Стратегию научно-технологического развития РФ» — ведь, не выяснив причин, мы сможем породить документ, который будет лишь программировать отставание. Кстати, это и подтвердилось на этапе обсуждения проекта Стратегии — фактически возобновился спор по главным вопросам реформы РАН (в брошюре этот материал есть).

Вакуум в объяснениях причин и целей реформы толкает ученых на предположения. Назовем несколько названных версий происхождения реформы.

Это, якобы, дело рук одного «обиженного» члена-корреспондента — увы, версия не выдерживает критики, не может один человек «пригнуть» регламенты сразу нескольких ветвей власти, как это в реальности произошло при прохождении ФЗ-253.

Это — попытка разобрать имущество Академии: прекрасные (и дорогие) здания в центре многих городов, особенно в Москве и Санкт-Петербурге, немало лакомых земельных участков. Да, тут версия «теплее»: такая опасность реальна, это впрямую подтвердили моратории главы государства.

Версия еще убедительнее: в рыночной экономике «остров» Академии — в некотором роде чужеродный элемент, здесь людьми движут мотивы и ценности, нерыночные в принципе, и потому за четверть века либералами предлагалось более десятка проектов «рыночного» трансформирования РАН.

Есть, наконец, и вечная версия «мировой закулисы» — мол, Западу объективно выгодно падение России как научной державы как в военном отношении, так и в перспективах технологического подъема, в освоении своей территории. Вспомним Тэтчер: России достаточно 15 млн. россиян для охраны газовой трубы. Или вспомним, проректора МИСиС, американца (Ливанов в это время был ректором): «Если бы я был царем и богом, я бы упразднил Академию наук» (05.05.2010, «Коммерсантъ»). Многие ученые на версии «закулисы» настаивают и, скорее всего, она верна, но частично: да, западные «доброжелатели» однозначно будут помогать выгодному им процессу, даже попытаются его подтолкнуть, но (!) — если он уже идет сам по себе, обусловленный сугубо российскими причинами и факторами. Версию же «закулисы», как основную, не подтверждает огромное число событий во внешней и во внутренней политике РФ — не видно, чтобы наш суверенитет был потерян до такой степени, что здесь так хозяйничают «гости». Тогда что же дало старт реформе?

В общем ряду версий дадим и авторскую. Четверть века воротилы нефтегазового бизнеса со спесью отмахивались от доводов про технологическое развитие России: мол, все, что нам надо — купим. И вдруг источник силы качнулся: цены на углеводороды пошли вниз, у энергосберегающих технологий большой прогресс, альтернативная энергетика вот-вот станет массово доступной. И как синтез: стали падать инвестиции в нефтегазодобычу — т.е. те, у кого деньги, просчитали перспективу и в большие прибыли здесь больше не верят.

Вот и выходит: зря мы доказываем этим воротилам, что наступил момент поворота и что надо вернуться к идее технологического развития страны, т.е. делать деньги из технологий, как в странах, где нет ископаемых — в Германии, в Японии, в Израиле и т.д. Владельцы сырьевого экспорта потому-то нас и «не слышат», что просчитали этот поворот куда раньше всех нас на падении инвестиций — и призадумались: да, технологическое развитие, действительно, единственный выход, но как бы этот поворот обустроить с умом? В самом деле, для них тут есть проблема, и серьезная.

Дело в том, что переход на инновационный путь развития автоматически означает быстрое продвижение вверх во влиянии на российском политическом поле кого-то из двух игроков: либо нынешнего экспортера нефти и газа, либо, как ни парадоксально, Российскую академию наук — и она станет такой, какой была во времена Келдыша и Александрова, когда реализовался атомный, водородный, космический проекты, другие оборонные и народнохозяйственные проекты. Как и в те времена, представители Академии окажутся расставленными на руководящих постах во всех государственных структурах, а в политике, в обществе и в СМИ укрепится система ценностей, присущая миру ученых — служение науке и Отечеству. Одновременно вырастет вес РАН и на других громадных задачах — в перевооружении армии на новых научных принципах, в решение проблем Арктики, в развитии Сибири и Дальнего Востока! А если к РАН добавится еще и современный аналог бывшего советского Госкомитета по науке и технике (ГКНТ), который по рангу обязан быть выше министерства, да еще в руководстве которого будут ведущие ученые — тогда Академия «пододвинет» других, самых доныне влиятельных игроков на российском внутриполитическом поле.

Похоже — вот оно, объяснение реформе РАН, вот что вызвало молниеносную и сверхорганизованную борьбу: не допустить такого подъема и влияния Академии в обществе и государстве. А, наоборот, сохранить определяющее влияние нынешних центров силы сырьевого экспорта. Повторяем: все это они просчитали раньше ученых и потому-то «не слышат» (им просто это незачем) все их прекраснодушные доводы. «Не слышат», но, однако, очень быстро действуют.

В таком раскладе получают объяснение некоторые загадки. Например, со Второй Якутской экспедицией, в которой должно быть задействовано 150 институтов РАН — на ее проведение целых два года подряд не выделяют, вопреки распоряжению главы государства (!), мизерную сумму — примерно 0,8 млрд. руб. в год. Ссылаются на кризис — ну, не смешно ли? Первую Якутскую экспедицию, которая на две трети века сделала Республику в бюджете страны донором, кормящим дотационные регионы, власть финансировала в 1925 году — в условиях абсолютной разрухи после Гражданской войны! Конечно же, не в кризисе дело — не хотят подъема РАН на большой задаче!

Похоже, тут объяснение и другой загадке: потому-то тянут и с идеей образования ГКНТ — допустить этого нельзя, их в паре с Академией наук вообще будет никому не победить.

Теперь черты «реформы РАН» вырисовываются логично — все срочно: самоуправление Академии ликвидировать, из системы институтов Академии создать совокупность Федеральных исследовательских центров, т.е. госкомпаний, подчиненных чиновникам, а из ФАНО вырастить «управляющую компанию» с функциями ГКНТ. И так — опередить объективный исторический процесс, перехватить древко, отстранить конкурента. Показать всем — «кто в доме хозяин».

Базируется проект на двух ключевых моментах. Первое, как уже говорилось — инвестиции в добычу углеводородного сырья падают, а инвесторы в оценке тенденций не ошибаются, это уж точно. И второе — поразительная жизнеспособность Академии показала, что научная продукция чем-то похожа на нефть, которая идет из скважины сама по себе: научные сотрудники будут выдавать науку в любом случае — надо только процесс управления учеными оформить юридически и на практике организовать.

Для иллюстрации к сказанному — два любопытных примера. Пример первый. Совсем недавно в Новочебоксарске заработал крупнейший на территории всех стран СНГ завод солнечных батарей «Хевел» — совместное предприятие ОАО «РОСНАНО» (председатель правления А.Б. Чубайс) и Группы компаний «Ренова» (председатель совета директоров В.Ф. Вексельберг). Здесь мы хотим указать не на этот факт, а на то, что у бизнес-верхушки, как видим, наступило время как раз для такого хода мысли — многомиллиардный оборот делать в направлении, альтернативном сырьевому экспорту. Но вот, какое, однако, совпадение: замысел завода по времени примерно совпадает с моментом, когда родился замысел реформы РАН — т.е. за год-два до 2013-го. И еще важная деталь: в основную структуру завода «Хевел» входит НТЦ тонкопленочных технологий — подразделение знаменитого академического Физико-технического института им. Иоффе РАН. Т.е. схематично логика капитанов бизнеса была такова: надо делать большие деньги не на экспорте сырья, а на чем-то альтернативном, где в центре будут задействованы высокого уровня ученые РАН — и этот ход мысли, повторяем, имел место в момент, когда как раз и задумывалась реформа РАН. Совпадение, конечно.

Второй иллюстративный пример взят из этой брошюры. Сенатор академик РАН А.К. Тулохонов рассказывает, как на обсуждении в Совете Федерации бюджета на 2017-й год спросил министра А.Г. Силуанова: почему в бюджете России нет строки «наука». «Если вы внимательно посмотрите — есть ЖКХ, есть образование, есть медицина. Строки «наука» нет. Я говорю: дорогой министр, а почему строки «наука» нет? Он несколько замешкался в ответе и говорит: а деньги на науку должно давать олигархическое сообщество».

Странный ответ, не правда ли: либо ключевой министр экономического блока до такой степени не посвящен, что в стране не работает инновационная система и потому финансирования науки бизнесом до сих пор полностью не существует как явления. Либо, наоборот, он как раз посвящен, может, даже в гораздо большей степени, и знает — какая схема финансирования науки бизнесом запланирована на завтра и на послезавтра: наука будет рассыпана по крупным госкомпаниям, затем приватизирована, точь-в-точь как природные месторождения в 90-е, и затем финансирование пойдет, но уже в рамках названного Силуановым формата. И почему это «он несколько замешкался в ответе»? — Может, нельзя было разглашать конфиденциальную информацию раньше времени?

Мы пытаемся экономическому блоку объяснить, что необходимость низкоуглеродного развития страны есть доказательство вредности реформы РАН — а для них именно это, наоборот, как раз доказательство необходимости реформы. Да, они вдруг осознали, с чем, кстати, долго не соглашались, что пришла пора, причем, срочно, создавать инновационную экономику, но только вопрос — в чьих руках? В руках тех, у кого до сего дня в руках были газонефтепромыслы.

Отсюда шаг реформы первый — ликвидировать механизмы самоуправления академической науки, ибо, пока они есть, Академия словно неприступная крепость, последние четверть века показали: даже если ученым будет нечего есть, даже если треть из них уедет, с самоуправлением Академия выживет.

И шаг второй, в отношении обсуждаемой идеи ГКНТ: ФАНО — это и есть пилотный проект будущего ГКНТ, участок срочной апробации подходов, методов, приемов. Безусловно, у авторов реформы было сомнение — как управлять такой сложной сферой как наука, потому и создали экспериментальный отряд с напутствием: ваше дело не говорить, а действовать, и действовать очень быстро. Будут жалобы на ваши ошибки и ваши методы — не беспокойтесь, это мы берем на себя. Главное: до момента исчезновения углеводородов как главной трубы, приносящей прибыль, ее должна заменить другая труба прибыли — инновационная система госкорпораций: фундаментальная наука + внедренческий пояс вокруг нее. И все это должно быть подконтрольно чиновному управлению.

Не это ли объяснение линии, столь упорно и быстро проводимой ФАНО, вопреки всем возражениям, на создание в регионах «колхозов» — ФИЦев, объединяющих по территориальному принципу самые разнородные по профилю институты РАН. Четвертьвековая история показала, что статус «государственный» не только не мешает последующей приватизации объекта, а помогает.

Любопытно, но из сказанного видно главное упущение академической среды в эти три года реформы. Чем дольше ученые будут исходить из искреннего убеждения, что кому-то наверху надо что-то разъяснить, например, значение для страны Академии и науки — тем больше исторического времени ими будет просто подарено реформаторам для их быстрых действий. Академией наук введен корпус профессоров РАН, наверное, также надо действовать и далее. Главное — действовать.

В данную изначальную схему реформы РАН прошедшие три года внесли коррективы. Корректива первая: реформа пошла не так, как планировали реформаторы — начиная прямо с самой попытки прохождения первого варианта законопроекта. И далее, сопротивление академической среды оказалось гораздо более сильным, чем предполагали: реформы идут, но «со срывом сроков», с массовым сопротивлением на личностном уровне, с большим негативным общественным резонансом.

Корректива вторая: весь круг основных факторов, с которыми не может не считаться большая политика, кардинально изменился прямо за эти три года хода реформы, и ветры, надо же, задули в парус Академии. И ООН стала рассматривать заявку РФ на большую часть дна Ледовитого океана (нужна наука), и санкции породили тезис «импортозамещения» (нужна наука), и оборонная обстановка изменилась (нужна наука), и ТЭК больше не кормит бюджет страны, и центр экономического развития мира переместился в азиатско-тихоокеанский регион, и т.д. Умонастроения россиян на всех этажах поворачиваются — за науку, за Академию.

И, наконец, третья корректива, но теперь уже вмасть реформаторам: под флагом кризиса можно секвестировать бюджет кого угодно и чего угодно почти без объяснений — так почему бы таким образом не реализовать, например, то слово «ликвидировать» из первоначального варианта законопроекта реформы РАН? Уже сейчас институты для оплаты коммуналки привлекают средства из сторонних контрактов и договоров, чего быть не должно (но на этом настаивает ФАНО), а впереди, похоже — под тем же флагом большие кадровые сокращения в институтах. Стартовало очень странное состязание: всемогущий Минфин против феноменальной выживаемости очень бедной Академии.

Мы — свидетели стремительной гонки: что возьмет верх?

Вывод: в России за четверть века погибло много отраслей, но ни разу коллектив уничтожаемой отрасли не давал такого сопротивления, как сейчас Академия наук. В таком качестве ее до сих пор не знал никто: ни власти, ни общественность, ни даже сама академическая среда про себя такого не знала. И получается: Академия своей драматичной судьбой за эти три года реформы выявила и обнажила те силы в экономическом блоке, которые задумывают и проводят в жизнь одна за другой «небесспорные» реформы по всему кругу сторон российской жизни. Т.е. такая противоестественная польза от реформы есть, но она достигается очень дорогой ценой: если России суждено преодолеть те или иные ошибочные стороны экономического управления, то, получается, что это Академия наук, ценой своих потерь, ускорит исторический процесс позитивных преобразований российского подъема. Несомненно, государство еще повернет курс и на поддержку ученого и лаборатории, и на поддержку всей Академии наук — но осталось бы к этому моменту то, что поддерживать. Пока же реформаторам реформа удается, они подчиняют — и это также один из итогов реформы.

х   х   х

Впрочем, все сказанное — это не более, чем предположения. Знакомство с высказываниями ученых в статьях, опубликованных во временном интервале названных девяти месяцев поможет каждому сформировать свой взгляд на происходящее. Эти статьи выбраны из всего потока информации пресс-службой РАН.

В конце приведен СПИСОК СТАТЕЙ со ссылками в интернете, из которых взяты цитаты. Перед цитатой стоит обозначение N*, что означает, что данную цитату читатель может найти в статье за номером N.

                                    Составитель

 

Прим ред. сайта ДЗВОН.

Полный текст весьма интересной и хорошо документированной брошюры С.Шаракшанэ можно прочесть в электронной библиотеке нашего сайта.

Текст брошюры РЕФОРМА ЗАВЕРШЕНА 2017.doc

http://audio-depodzvon.webasyst.net/files/feb7c98f

Приведенная выше авторская версия «реформирования РАН» представляется слишком оптимистичной. Истинным инициаторам преобразований не нужны ни РАН, ни наука вообще, ни модернизация страны, ни сохранение российского государства, ни  тем более сбережение его народа. На всем этом они давно поставили крест и решают только одну групповую задачу: как на происходящем разрушении успеть максимально поживиться. Не РАН они преобразуют, а просто «зачищают» российскую науку целиком, как уже уничтожили ранее её базу - множество наукоемких отраслей хозяйства (вместе с ГНТ), которые были прежде спонсором и основным  потребителем результатов исследований. А поскольку никаких технологических революций или хотя бы развития нынешних производств, реформаторы не предполагают, постольку им наука чужда как нечто, совершенно лишнее. Да и зарубежные покровители «преобразователей» решительно ориентируют своих подопечных в том же направлении: "Cуществование науки в государствах недружественных США рассматривается как стратегическая угроза США".  Высказавший эту идею Генри Киссинджер был вознагражден российской властью званием иностранного члена - академика Российской академии наук.

____________________

Г.Киссинджер не может быть академиком РАН! - Заявление ЦС ДЗВОН

 

Последнее обновление ( 14.04.2017 г. )
 
« Пред.   След. »
Экспорт новостей