21.11.2017 г.
Главная arrow Общество arrow И.В. Фотиева. «Свобода» или жизнь? (ответ Никонову)



И.В. Фотиева. «Свобода» или жизнь? (ответ Никонову) Печать E-mail
Автор - публикатор   
17.10.2017 г.
Я случайно наткнулась на статью известного сегодня А. Никонова «Свобода или мораль?»  и решила написать ответную. Возможно, кому-то окажется полезной иная точка зрения.

 

«Внешняя» и «внутренняя» мораль

fotieva_irina_valerjevna.jpg

О морали, как и о медицине, судят все. Но на самом деле это сложное явление, которое уже тысячи лет исследуют великие умы. Там множество тонкостей, но я остановлюсь лишь на основных моментах, комментируя  г. Никонова.

Первый и главный его тезис: «…Любой нормальный трезвомыслящий человек при наличии такой альтернативы  [т.е. «мораль или свобода»], не колеблясь, выберет свободу. А любой ригидный, религиозный, закомплексованный… — мораль, то есть внешнюю узду … Мораль — это свод… правил, которые разделяются обществом и вытекают (как считается) из главенствующей идеологии. А нравственность — та поведенческая линия… которая диктуется… внутренним нравственным чувством». 

Оставлю на совести автора ярлыки, наклеиваемые на оппонентов. Но он, похоже, не знает, что критикуемая им  общественная мораль в принципе неустранима. Ведь ребенок вначале «впитывает» общепринятые нормы и лишь по мере взросления что-то принимает или отбрасывает. Но невозможно четко разделить —  вот это «мое», а это  «навязанное обществом». И уверен ли сам г. Никонов, что его «внутреннее нравственное чувство» — не результат внешнего влияния, незаметно осевшего в его подсознании?

Здесь встает еще более сложная проблема: что такое «свое»? Откуда оно берется, чем детерминировано? Генетикой? В ней, чем больше в лес, тем больше дров. Воспитанием, образованием — безусловно, но ведь это все как раз «внешнее»! Кстати, именно поэтому на них ополчились постмодернисты, отметая как «репрессивные механизмы». Но если все отмести, — что вообще остается? Тут многое можно сказать, но это выходит за рамки темы, поэтому оставлю в качестве «информации для размышления».

Далее. «Никакой нет логической связи между христианской мифологией и принципом “не убий” или запретом варить козленка в молоке его матери. Эти заповеди…  просто постулируются».  

Перефразируем это высказывание во вполне законный вопрос: откуда берутся моральные нормы? Это социальное явление? Или религиозное, где заповеди «просто постулируются»? Или психологическое? Но во всех случаях это не «приспособительный механизм», как далее утверждает г. Никонов. Мораль — по определению  «над» приспособлением. Вспомним, как Алеша в «Братьях Карамазовых» говорил Коле: пусть весь мир будет неправ, ты все-таки стой на своем! И главное, г. Никонов сам себе противоречит: ведь он до этого отстаивает как раз не приспособление к обществу, а  независимость от него!

Мне же близок следующий взгляд: мораль — это сложное преломление  в человеческом сознании каких-то фундаментальных  и, по сути, только открываемых нами  мета-законов Целого — Природы или Бога (в данном случае неважно). Не буду аргументировать в силу нехватки места; читатель при желании сам найдет источники.

Тогда моральные нормы все же являются «внешними»? Да, но и внутренними тоже: ведь мы сами — часть Природы. И, по сути, что такое «внешние ограничения» (законы природные/божественные, человеческие)? Это проявление нашей изначальной и естественной вписанности в семью, общество, природу — в Мир, в Целое.  То есть, говоря системным языком, —  вписанности в системы, обладающие структурой, порядком связей и функционирования. И если какой-то элемент «бунтует», ломает структуру и связи, то может не только погибнуть сам, но и разрушить систему; известный пример — раковая клетка. Другое дело, что  наше человеческое общество крайне несовершенно. И надо действительно не слепо подчиняться, а анализировать, — какие из его требований/законов истинны и ведут к подлинному  развитию, а какие ложны. Последние надо отменять,  но заменяя верными. Поэтому индивидуализм, когда «у каждого своя мораль»,  – не выход. Это ведет к хаосу, дезорганизации – а это свойство неразвитой системы, как, скажем, куча песка.

Вообще, за индивидуализмом,  стремлением противопоставить себя обществу и тем более природе (перекраивать геном, менять пол, ратовать за «трансгуманизм») — стоит неизжитый инфантилизм («я взрослый, не хочу ничему подчиняться!»). И это не свобода, а произвол. Он лишь внешне похож на свободу, как бледная поганка на шампиньон. Свобода нераздельна с ограничениями и с ответственностью, это действительно познанная необходимость.

Но вернемся к моральным нормам. Можно возразить: если это отражение законов, то почему моральные кодексы различаются, меняются? Ведь законы должны быть едины. На это возражение давно даны ответы (например, Н. Гартманом). Я бы их перефразировала так: моральные нормы — это еще не сами законы, а, по сути, то же, что и  научные гипотезы. То есть они могут быть и ложными — но нас же не смущает, что в науке одни гипотезы и теории сменяются другими. Путь познания сложен и извилист. А в сфере морали он еще сложнее, ведь тут действительно примешивается давление господствующей идеологии, невежество масс и еще много негативных факторов.

Но, тем не менее, постепенно выкристаллизовывается ядро моральных принципов, которое, хотя и огрубленно, но отражает какие-то подлинные закономерности. Поэтому на все заявления «мораль условна» — можно ответить просто: в реальной жизни основные нормы незыблемы, и любой «плюралист» на них опирается. Никто не выберет нечестного делового партнера; не пойдет в разведку с трусом; не захочет, чтобы его близкие были бессердечными эгоистами и т.д.  Если даже человек сам не особо соблюдает эти нормы, то все равно ждет этого от других. На этом и держится  общество.

 

Дискуссия

А. Никонов может выдвинуть два возражения. Первое: все базовые нормы  укладываются в его тезисы: а) о «внутреннем чувстве личной приязни», б) о «запрете на ущемление интересов другого». Второе: кроме базовых норм есть еще куча всяких ограничений. Почему мы должны с ними соглашаться? Например, почему надо считать аморальной беспорядочную сексуальную жизнь? Почему нельзя узаконить однополые браки? Почему нельзя рисовать карикатуры на Христа или Магомета?

На первое возражение ответ тоже давно известен. Требования морали надо понимать как долг, а не основывать лишь на «внутреннем чувстве». Ведь, во-первых, «чувство приязни» у нас есть лишь к ограниченному кругу людей. Но разве остальных можно обкрадывать или обманывать? Во-вторых, даже к узкому кругу наши чувства сплошь и рядом меняются. Можно ли на таком шатком фундаменте основывать мораль? Поэтому мир стоит именно на долге, что прекрасно понял Кант.

И главное — требования долга лишь вначале кажутся «внешними». «Зерно  морали» заложено в глубинах нашего существа (снова скажу: неважно, понимать это материалистически или идеалистически). Но его еще надо «проращивать»,  развивать — как  разум, речь, таланты. Мы же не смущаемся «внешними» приемами развития нашего интеллекта? «Внешние» требования морали – те же приемы, упражнения по развитию морального потенциала. И постепенно долг из «внешнего» принуждения превращается во внутреннюю потребность. Правда, тут, как и в остальном, многое зависит от индивидуальных особенностей. Кто-то бездарен в музыке, кто-то, увы, в морали. И, плюс к этому, человечество в моральном воспитании редко действовало правильно: обычно в истории мы видим или распущенность — или «моральный кнут», который давал обратный эффект. Настоящая, продуманная система морального развития  еще впереди.

По поводу ущемления интересов другого. Но что считать ущемлением? Убийство, кражу? Но это регулируется правом, а оно не учитывает массы нюансов. Если кто-то в Интернете пишет статью, восхваляющую самоубийство — ущемляет он права других или нет? Формально нет: это «его позиция», а то, что потом девочки-подростки прыгают с двенадцатого этажа — его не касается. Если кто-то пропагандирует, скажем, дианетику, и люди «клюют» на нее, а потом не могут освободиться, — это снова «его выбор», а за последствия он не отвечает? Модный тезис «твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого» — лишь красивые слова. Она нигде не начинается и не заканчивается; мы все связаны теснее сиамских близнецов, и все, что мы делаем – аукается на других. И мы снова никуда не уйдем от долга перед обществом, самоконтроля, «внешней» общественной морали.

Теперь о «частных»  и спорных моральных нормах. Их надо не отвергать или слепо принимать, а анализировать. Начнем со споров о религиозном кощунстве. Не буду вдаваться в анализ религии; приведу лишь очевидный аргумент: любому небезразлично, если начнут публично высмеивать или оскорбительно пародировать глубоко уважаемых им людей. Но ведь для верующих  Христос, Магомет, святые — реальные личности, в высшей степени почитаемые. Можно и даже нужно дискутировать — аргументированно и корректно! — относительно самой религии или каких-то ее положений (и Церковь не права, когда ограничивает такие дискуссии). Но какая «свобода» отстаивается в карикатурных выставках и скандалах в храме? Свобода оскорблять?

Сюда же относится защита символов, против чего выступает автор: «…Нормальное общество слова не боится, потому что оно прочное…  А вот общества дикие, общества с магическим мышлением очень следят и за словом, и за символикой».

Но ведь символ, слово – не просто «значки». Культура вся насквозь символична (советую г. Никонову хоть Кассирера почитать). И для «нормального» общества символы как раз значимы, и особенно священные символы, олицетворяющие высшие для общества ценности. А неважны они разве что для «людей массы», лишенных культурного базиса.

О «сексуальной свободе». Здесь нужно привлекать знания из разных сфер, поэтому опять приведу лишь один очевидный довод: если «критическая масса» людей примет гомосексуализм или же инцест — наша популяция просто выродится (о чем писали еще основатели социобиологии). Поэтому, разумеется, сажать людей с такими отклонениями нельзя, но надо четко признать — это отклонения, их надо корректировать, а не парады устраивать. Ведь гей-парад – откровенная манипуляция и вовлечение людей, как в секту. Ну, а беспорядочные связи? Известный американский психолог В. Франкл анализировал господствующее в современной масс-культуре «принуждение к сексуальности» и писал, что это ведет к целому ряду негативных следствий, — вплоть до неврозов и ослабления потенции. Я уже не говорю о том,  насколько тут обедняется личность, это общеизвестно.

Можно привести еще десятки примеров. Но рамки статьи не позволяют, поэтому резюмирую: надо отказаться от двух крайних позиций: а) мораль условна, конвенциальна, нет никаких твердых, обоснованных моральных принципов, или же:  б) все моральные нормы безусловны, их нельзя обсуждать, надо лишь принять и выполнять. Мораль — сфера особых законов, которые можно и нужно изучать, а изучив — формировать продуманную систему нравственного образования и воспитания.

 

«Толерантность-политкорректность»

Вторая крайняя позиция уже многократно раскритикована, поэтому на ней нет смысла останавливаться. Как в науке ложные гипотезы надо отбрасывать, так и ложные нормы в морали нуждаются в замене. А вот по поводу первой позиции стоит сказать несколько слов.

Если мы считаем мораль конвенциальной (то есть ее нормы принимаются «по соглашению» и произвольно могут меняться), то мы теряем самое главное: критерии оценки общественных и личных проявлений. Тот же Франкл еще лет тридцать назад писал о «страхе оценок» в западном обществе. Сегодня этот страх достиг пика, что отразилось в «толерантности» и «политкорректности». Нельзя употреблять, скажем,  слова  «красивый» или «молодой», так как этим мы ставим под сомнение статус старых и некрасивых. Нельзя употреблять слова «мама и папа», то есть осуществлять «гендерные различия» — это дискриминация всех подряд: и женщин, и мужчин, и гомосексуалистов, и лесбиянок и иже с ними. Нельзя «ущемлять права нерожденных инвалидов» — эту цитату приводит сам Никонов, то есть негативно оценивать даже… генетические болезни.  И так далее (на эту тему еще в 2002 г. вышла прекрасная статья Т. Толстой). 

В статье г. Никонова много выпадов против «толерантности-политкорректности». Тут я с ним соглашусь.  Но он не замечает, что все началось как раз с того, что «нельзя ничего запрещать, все мнения, вкусы, модели поведения  равны и дозволены». А закончили — вполне закономерно! — тем, что «ничего нельзя».  И дело тут не в «левых» и «правых», как считает Никонов, а в том, что без моральных норм-регуляторов  общество не может существовать, как и любая система. Поэтому когда отвергли здравые нормы – они закономерно сменились противоположными и абсурдными.

Вот всего пара примеров: «В ЕС всерьёз принялись за обсуждение легализации инцеста... При этом по аналогии с “гомофобией” предлагается ввести понятие “инцестофобии”, за проявления которой наказывать… »[1]. «Органы ювенальной юстиции полностью контролируют поведение родителей и детей... Родителей могут наказать вплоть до изъятия ребёнка даже за угощение детей конфетами… В Норвегии законодательно запрещено плакать, слёзы — признак эмоциональной нестабильности» [2].

Конечно, система, построенная на таких абсурдных «регуляторах», скоро развалится, но суть-то в том, что без регуляторов —  повторю —  она и вообще не может существовать. Поэтому все мечты о «…либеральном обществе с минимальными барьерами, запретами и ограничениями, в том числе моральными» — чистая утопия.  Такая «свобода-произвол» всегда заканчивается или тоталитаризмом, или разрухой.

 

Равенство

И в завершение остановимся кратко еще на одном обсуждаемом г. Никоновым вопросе: о равенстве. Отвергая толерантность как уравниловку, автор отстаивает неравенство – точнее, борьбу за существование. Без нее, по его мнению, грозит вырождение нашему роду: растет число больных, младенцев с отклонениями. Конечно, он призывает не уничтожать слабых и инвалидов, а развивать генную инженерию, заниматься евгеникой. Ту же борьбу (конкуренцию) он провозглашает основой нормального развития общества. Все это напрямую связано с темой морали, поэтому хочу прокомментировать.

Во-первых, надо «смотреть в корень» — на причины роста болезней и отклонений. И лечить не следствия, перекраивая геном, а именно причины. А они общеизвестны: антропогенный пресс на природу – и в итоге дефицит чистой воды, воздуха; «химическая» пища и т.д. И плюс к этому, опять же, расшатывание моральных принципов, вседозволенность. Ведь если все допустимо: и алкоголь, и  наркотики, и компьютерные игры, и сексуальная распущенность,  то откуда взяться здоровью?

Но дело не только в этом. Приведем еще цитату: «… равенство стартовых возможностей для честного соревнования… Результат зависит только от твоих стараний и талантов. Если общество хочет добиться от каждого по максимуму, оно не дискриминирует никого в правах, не вешает никому кандалы на ноги». 

Признаться, я поразилась: автор действительно верит, что где-то в мире идет «честное соревнование»?  Думаю, это лишь его идеал. Но снова скажу: он достижим только при условии твердых и обоснованных моральных норм, морального уровня развития всего общества. Иначе — зачем господствующей элите заботиться о «массе» и предоставлять ей  «равные стартовые возможности? Себе в ущерб плодить конкурентов? 

Более того, «честным» соревнование является лишь тогда, когда фирмы конкурируют качеством продукции. А не так, как сейчас, когда в колбасу намешано невесть что, лишь бы снизить себестоимость. Ну, а скандалы в фармацевтической промышленности, выпуск непроверенных лекарств ради скорейшей прибыли? И пресечь все это крайне сложно – и врача, и санинспектора можно подкупить, да и высших чиновников. Только если и хозяевам, и чиновникам  когда-нибудь станет стыдно, если у них проснется профессиональная честь — другое дело. Как у средневековых мастеров: гордиться надо не прибылью, а мастерством и качеством. И отвечать за сделанную работу. То есть опять все упирается в мораль.

Да и экологический кризис  — самый, пожалуй, грозный, — имеет в основе те же моральные проблемы. Он связан прежде всего  с идеологией потребительства: ведь чем больше производим, покупаем, меняем — тем сильнее антропогенный пресс на природу, больше отходов. А что такое потребительство? – чистый эгоизм: «хочу всего много и сейчас, и наплевать, каковы последствия». Не случайно среди мер по преодолению кризиса выдвигают самоограничение и ограничение «потребительской корзины».

Ну, а над всем этим — ценностная переориентация человечества с примитивно-материальных на духовные ценности: познание, творчество, дружба, любовь. В общем — как раз возврат к прежним, духовным ориентирам, хотя и, конечно, на новом уровне.

Утопия? Возможно. Но иначе нам просто не выжить, ведь глобальные кризисы нарастают, как ни закрывай глаза, и факты валятся лавиной. Поэтому я и противопоставила в заголовке статьи «свободу», точнее господствующий сегодня эгоистический произвол — и жизнь.   Или — или;   «обладание  — или бытие», как сказал еще один выдающийся психолог и социальный философ Э. Фромм.

 

Ирина Валерьевна Фотиева,

д.ф.н., профессор кафедры теории и практики

журналистики Алтайского государственного университета.

 



[1] В Западной Европе широко обсуждается легализация инцеста. — URL: http://file-rf.ru/news/13808.

[2] В Норвегии хотят отменить семью. — URL: http://www.pravda.ru/society/
family/pbringing/09-02-2012/1107475-Norway-0/

Последнее обновление ( 17.10.2017 г. )
 
« Пред.   След. »
Экспорт новостей