24.11.2017 г.
Главная arrow Образование arrow Философия образования между благими намерениями и суровой действительностью



Философия образования между благими намерениями и суровой действительностью Печать E-mail
Автор - публикатор   
12.11.2017 г.
Панфилова Татьяна Васильевнадоктор философских наук, проф. МГИМО (Университет) МИД России, Москва.

 

Философия образования как самостоятельная область философствования прочно вошла в жизнь философского сообщества, 

panfilova_02_06.jpg

о чём свидетельствует большое количество докладов по соответствующей проблематике на каждом Российском философском конгрессе. Вместе с тем, судя по содержанию докладов, представленных на последнем по времени  VII Российском философском конгрессе, проходившем в Уфе в октябре 2015 года, среди докладчиков нет единства в вопросе о том, чем должна заниматься философия образования.

Представляется, что всех выступавших можно условно поделить на две группы в зависимости от того, какие особенности нынешней системы образования беспокоят их больше всего. К первой группе относятся доклады, в которых на первый план выводится какой-то момент образовательного процесса, особенно значимый, с точки зрения докладчика. Например, доклад Бажутиной Н.С. «Формирование творческого мышления как проблема современной педагогики» [4, с.129] или доклад Галеевой А.Ш. «Система развития творческого потенциала студентов вузов, колледжей, школьников и дошкольников» [4, с.136-137]. Очевидно, коллеги обратили внимание на некоторые стороны образовательного процесса, соответствующие его изначальному смыслу: формирование полноценной творческой личности. Кстати, такого рода проблемы обсуждались и раньше. Сошлюсь, например, на доклад Королёва А.Д., сделанный на V Российском конгрессе в Новосибирске: «Трансформация человека как цель образования» [2, с.393-394]. Чем не повод пофилософствовать на философском конгрессе?

Однако вторая группа докладов спускает нас с философских высот на грешную землю. Здесь грозным набатом звучит название доклада Павловского В.В. «Пересмотр политики образования в России как социальный императив» [4, с.163]. Ему созвучен доклад Рассказова Л.Д. «Социально-философский анализ кризисных явлений образования в России» [4, с.169]. Невольно в памяти всплывает статья семилетней давности, авторы которой  уже тогда предупреждали нас о грозящей катастрофе: «Развал науки и образования – уничтожение России» [1]. Похоже, многие из участников секции разделяют эту озабоченность и выдвигают на первый план необходимость политических решений как условие для содержательного разговора о проблемах образования.

Чем объяснить такой разрыв внутри одной секции «Философия образования»? Ответ на этот вопрос мы находим в материалах V Российского философского конгресса, проходившего в Новосибирске в 2009 году. Тогда Наливайко Н.В. определила философию образования как самостоятельную область философско-научных знаний, которая «представляет собой также научно-философскую рефлексию объективных закономерностей (подчёркнуто мною. – Т.П.) собственно образовательной сферы во всех аспектах её функционирования» [2, с.408]. Объясняя, однако, в чём состоит современная специфика осмысления образования, автор связала её уже не с закономерностями образовательной сферы самой по себе, а с глобализацией. «Глобальное образование, - указывает автор, - является качественно иным явлением, поскольку его развитие связано с подчинением образования интересам крупнейших иностранных транснациональных корпораций, которые навязывают свои стандарты обучения, свой язык общения, не считаются с национальными особенностями, вытесняют родные языки - носители самобытных культур» [2, с. 408-409].

Рискнула прибегнуть к столь длинной цитате, поскольку, с одной стороны, совершенно с автором согласна; с другой стороны, в процитированных высказываниях вижу суть большинства проблем, о которых речь идёт на заседаниях соответствующих секций философских конгрессов. Если мы признаём наличие объективных закономерностей в области образования, логично было бы предположить, что она органично вписывается в общественное устройство и  общество кровно заинтересовано в формировании творческой личности, способной самостоятельно мыслить и с полной ответственностью воплощать свои замыслы в жизнь.

Так ли дело обстоит в российской действительности? Не в том ли беда, что, теоретически рассуждая, наше общество должно было бы быть заинтересовано в воспитании полноценной личности, если бы оно представляло собою саморазвивающийся организм, чего нет на практике, поскольку Россия втянута в процессы глобализации в подчинённом положении, к которому приспосабливается и наша система образования? В результате сегодня образование приходится считать фактором национальной безопасности, что показал на последнем конгрессе Бельский В.Ю. [4, с.131], признавая в то же время, что российская система образования этой функции не выполняет. В самом деле, государственная политика направлена на превращение нашей образовательной системы в инструмент подчинения страны интересам международной финансовой элиты и транснациональных корпораций. Однако, какие бы претензии мы ни предъявляли транснациональным корпорациям, наша беда в том, что руководство российской системой образования объективно действует в их интересах, а вовсе не в интересах суверенного развития нашей страны и её культуры.

В сложившихся условиях поневоле встаёт вопрос: обладает ли сфера образования собственными объективными закономерностями до такой степени, что способна развиваться вопреки господствующему политическому курсу? Увы! Пережитый нами опыт развала Советского Союза показал, к каким тяжёлым последствиям способны приводить политические решения. Именно так дело обстоит и в области образования. Поскольку нынешнее  российское государство – классовое, политика строится в интересах господствующего класса, чему подчиняется и система образования.

Несколько лет назад мне довелось выступить в печати со статьёй, в которой раскрывалась классовая сущность стратегии в области образования [3]. Что изменилось с тех пор? Если какие-то изменения и имели место, то суть дела осталась прежней. В сферу образования по-прежнему внедряются механизмы рыночной экономики. Учебные заведения «оптимизируют», повышают их «эффективность», опираясь на показатели, чуждые этой области деятельности. По справедливому замечанию Беляевой Л.А., образовательные учреждения превращаются в учреждения «по оказанию  образовательных услуг», а это значит, что на смену традиционным отношениям «преподаватель – студент» приходит отношение «продавец – покупатель» [4, с.132]. Тем самым подрывается смысл образования. Работа со студентами как с формирующимися личностями обесценивается. Остаются формальные показатели. Неслучайно Багдасарян Н.Г. сталкивает в названии своего доклада рыночную категорию с аксиологической: «Цена и ценность российского образования: параметры конфликта» [4, с.128].

Кто выигрывает от такого столкновения? – Господствующий в России социальный слой, связанный (или надеющийся на связь) с международными финансовыми кругами. Ибо в интересах последних держать Россию в качестве сырьевого придатка, для чего «творцы» не нужны, нужны исполнители чужой (зарубежной) воли, проводниками которой выступают «реформаторы» отечественной системы образования. Так что коллеги, рассчитывающие формировать творческое мышление у подрастающего поколения, должны понимать, что их благое намерение вызывает противоречивые чувства.

С одной стороны, приятно порассуждать о возвышенных материях, ибо всем нам хотелось бы превратить учебный процесс в творческое сотрудничество со студентами, - сотрудничество, в котором совершенствуются обе стороны, в противовес заполнению бесчисленных и бессмысленных отчётов по формальным показателям. С другой стороны, возникает недоумение: неужели авторы не понимают, что их намерение упирается в непробиваемую стену чиновничьего произвола, исключающего творчество. И пока узаконено господство чиновников в сфере образования, мы вынуждены будем выполнять их указания, подрывающие смысл образования, зато соответствующие политике «хозяев жизни». Как тут не согласиться с коллегой Павловским в том, что изменение политики в области образования стало императивом для нашей страны в настоящее время. От себя добавлю: не какое-нибудь изменение, а кардинальное, связанное с изменением места России в современном мире. До тех пор пока этого не произошло, будет по-прежнему реализовываться принцип, провозглашённый одним из предыдущих министров образования А.Фурсенко: надо воспитывать не творцов, а потребителей. Министра – к счастью! – давно сняли, но его слова никто не дезавуировал, и от поставленной им задачи никто так и не отказался. И неудивительно! По логике нынешних «демократов», не мы с вами принимали стратегию образования – не нам её и менять. Для этого есть Министерство образования, которому наше мнение неинтересно. Нас просто ставят перед фактом.

Вспомните, как нас подключили к Болонской системе. Нам просто сообщили об этом факте и о необходимости выполнять новые требования. Сколько возражений было высказано по этому поводу за прошедшие годы! А воз и ныне там! В декабре 2016 года даже ректор МГУ В.Садовничий признал, что подключение нашей системы высшего образования к Болонской системе было ошибкой [5]. Запоздалое признание, конечно, но лучше поздно, чем никогда. Впрочем, изменится ли что-нибудь теперь? – Сомнительно! И не только потому, что к нашему мнению по-прежнему никто из руководства Министерства образования не прислушивается, но и потому, что за годы внедрения Болонской системы сложился целый слой чиновников, получающих высокие зарплаты за подгонку учебного процесса под её – системы – требования. Представители этого слоя просто так своих позиций не сдадут. Они костьми лягут, чтобы доказать свою необходимость для образовательного процесса, вопреки здравому смыслу и требованиям большинства преподавателей.

Наоборот, сегодня уже реализуется «здравый смысл» навыворот: с целью «оптимизации» образования количество преподавателей в вузах сокращается, тогда как количество управленцев в сфере образования растёт – с той же самой целью! Парадокс получается: чем больше управляющих процессом образования, тем меньше самого образования, обеспечиваемого преподавателями, и наоборот. Так что возможность скорых перемен к лучшему сомнительна.

Что не вызывает сомнений, так это дальнейшая социальная поляризация в учебных заведениях, причём не только в высших, но и в средних.  Перестройка школьного образования осуществлялась под лозунгом всеобщей доступности и равных возможностей. Отсюда печально знаменитое «подушевое финансирование», призванное поставить все средние учебные заведения в равноправное положение. Элитное образование из государственной системы исключалось и оставалось только для частных учебных заведений. Что получилось? Сегодня уже официально признано, что ряд  государственных учебных заведений фактически являются элитарными, поскольку получают дополнительные финансовые вливания за достигнутые успехи в образовании, что позволяет им успешнее обеспечивать учебный процесс, что, в свою очередь, содействует укреплению их элитарного положения. Другими словами, под разговоры о «равных возможностях» в школе узаконивается социальное расслоение. Стоит ли удивляться тому, что оно даёт о себе знать в высшей школе?

Ещё одна напасть грозит нам в ближайшем будущем. Российская академия образования решила внедрить в школьную программу с 1-го по 11-ый классы новый предмет под безобидным названием «Православная культура», - решила, как всегда, за нашей спиной и вопреки отрицательной оценке экспертов [6]. Если бы содержание предмета было вынесено на широкое обсуждение, оно, несомненно, вызвало бы волну протестов, ибо, по справедливому замечанию автора заметки о грозящем нам нововведении, предмет правильнее было бы называть «Законом Божьим». Отсюда вытекают неизбежные проблемы для преподавателей как средних, так и высших учебных заведений. Особенно хотелось бы выделить две: во-первых, проблема обоснования знания; во-вторых, проблема этно-конфессионального апартеида. Хотя слово «апартеид» ассоциируется у нас с Южно-Африканской республикой, оно – увы! – может войти в наш обиход, ибо, если православный Закон Божий будет введён в качестве обязательного школьного предмета, школьники тут же поделятся по этно-конфессиональному признаку, т.е. мы получим «апартеид» в буквальном смысле слова – раздельное проживание. Другими словами, вступит в силу давно знакомый принцип империализма «Разделяй и властвуй», какими бы благими намерениями он ни прикрывался.

Что же касается проблемы обоснования знания, рассмотрением которой столько лет занимался одноимённый семинар БашГУ, то её можно будет считать разрешённой раз и навсегда, потому что все необходимые человеку знания, как известно, уже изложены в Священном Писании (неважно, какой конфессии: у каждой есть свой авторитетный текст) и узаконены соответствующими религиозными властями; в случае с православием - Вселенскими соборами, решения которых должны будут изучать школьники с 5-го по 9-ый классы. Молодые люди, поступающие в вузы, будут уже оснащены «необходимыми» знаниями, так что, скорее всего, просто не поймут, что такое «научное знание», которое ещё надо зачем-то обосновывать. Не позавидуешь преподавателям вуза, которым придётся убеждать их в существовании подобного знания!

К чему же в итоге мы приходим? Поневоле возникает сомнение: вправе ли мы рассуждать о философии образования в сложившихся условиях? Не обманываем ли мы себя, прикрывая философскими дискуссиями  реальный развал российского образования, с которым неприятно мириться, но которому пока не удаётся воспрепятствовать? С другой стороны, если отказаться от признания закономерностей образовательного процесса, а следовательно, и от признания его относительной самостоятельности, не впадём ли мы в полное примирение с навязанной нам мерзкой действительностью?

Пожалуй, выходом из затруднительного положения стало бы признание того, что философские проблемы не следует рассматривать в отрыве от действительности, как если бы их теоретическое разрешение беспрепятственно сопровождалось претворением в жизнь. Как бы не создалось впечатление, будто в области образования требуются лишь небольшие усовершенствования. Наоборот, давайте признаем, что система образования оказалась сегодня в тяжёлом положении и наша задача добиться кардинального изменения политики в области образования. А единственный легальный способ для нас добиться чего-нибудь – это дружно выступить с общими требованиями.

 

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Бояринцев В.И., Самарин А.Н., Фионова Л.К. Разгром науки и образования - уничтожение России  // Репутациология. – 2010. - № 2. – С. 56-74.

2. Наука. Философия. Общество. Материалы V Российского философского     конгресса. Том III. – Новосибирск: Параллель, 2009. -  496 с.

3. Т.В.Панфилова. Система образования в России как область столкновения классовых интересов  // Конфликтология. – 2010. – № 2. – С. 113-125.

4. Философия. Толерантность. Глобализация. Восток и Запад – диалог мировоззрений: тезисы докладов VII Российского философского конгресса (г.Уфа, 6-10-октября 2015 г.). В 3-х т. Т. III. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2015.  – 384 с.

5. Ректор МГУ предложил вернуться к пятилетнему обучению в вузах

 

6. Закон Божий появится в российских школах с 1-го по 11-й класс

 


 

 

 

 

Последнее обновление ( 12.11.2017 г. )
 
« Пред.   След. »
Экспорт новостей