21.01.2018 г.
Главная arrow Главная arrow В.П.Даниленко. Путь к сциентистскому мировоззрению: В.И.Вернадский





В.П.Даниленко. Путь к сциентистскому мировоззрению: В.И.Вернадский Печать E-mail
Автор - публикатор   
26.03.2013 г.

Стараться распространять в народе научное мировоззрение; дать ему верное представление о том, в каком положении он находится в государстве и чем он должен быть.  

В.И.Вернадский

 

Есть шесть путей к мировоззрению – через религию, науку, искусство, нравственность, политику и язык.

 

Религия 

В.И.Вернадский шёл по пути от веры в Бога к неверию. Этот путь оказался незавершённым.

vernadsky_5.jpgСостояние наибольшей религиозности Володя Вернадский испытывал в раннем детстве. В письме к своей будущей жене Наталье Егоровне Старицкой Владимир Вернадский писал в июне 1886 г.: «В семье у нас царил полный религиозный индифферентизм; отец был деистом, мать была неверующая… Я любил всегда ужасное, фантастическое; меня поражали образы "Ветхого завета", и я теперь ещё помню то наслаждение, с каким я читал историю Саула и Самуила, Авессалома и Давида; мне очень часто представлялись Авель и Каин и т. д. Эти образы вызывали у меня бесконечный ряд вопросов; я верил в существование рая и задумывался, где он находится; меня интересовали вопросы: как жили Адам и Ева, на каком языке они говорили etc.» (Страницы автобиографии В.И.Вернадского. М., 1981. С.15-16). 

В гимназические годы ситуация с религиозностью у Володи Вернадского существенно изменилась. Он пришёл к «религиозному скептицизму» (Яншина Ф.Т. Развитие философских представлений В.И.Вернадского. М., 1999. С.9). Его отношение к «Библии» становится очень критическим. Вспоминая об этом времени в Боровом, где он оказался в эвакуации во время войны, В.И.Вернадский писал в своём дневнике: «К Библии я относился уже очень критически. Перечитываю сейчас – моё отношение обратно там же, как в том далёком прошлом… Не понимаю влияния этой книги» (Вернадский В.И. Дневники. Июль 1941 – август 1943. М., 2010. С.248).

В 1881-1885 гг. Владимир Вернадский учился на физико-математическом факультете Петербургского университета. Это было время, когда в его сознании стала формироваться его мировоззренческая доминанта. Со временем она усиливалась. Речь идёт о той черте его мировоззрения, которую он сам называл приматом науки. На другом языке эту черту называют сциентизмом.

Сущность сциентизма состоит в выдвижении науки в сознании человека на ведущее положение по отношению к другим сферам культуры – религии, искусству и т.д. Только в своей крайней, фанатической, форме сциентизм не может расцениваться под знаком плюс. В своей же разумной форме он должен не только приветствоваться, но неутомимо пропагандироваться. От него в конечном счёте зависит научная основа любого мировоззрения.

Примат науки вовсе не означает отрицание ценности других сфер культуры, он лишь отодвигает их на второй план и делает их зависимыми от неё. Именно к такой, разумной, форме сциентизма пришёл В.И.Вернадский в студенческие годы. В этом нет ничего удивительного. Он учился у великих учёных – Д.И.Менделеева, И.М.Сеченова, А.М.Бутлерова, А.Н.Бекетова (деда А.А.Блока), В.В.Докучаева и др. В особенности много для формирования его сциентистской мировоззренческой доминанты сделал В.В.Докучаев. По его рекомендации В.И.Вернадский и оказался на своей первой работе – в качестве хранителя Минералогического кабинета Петербургского университета. Его научная карьера в дальнейшие годы была весьма стремительной. Уже в 1906 г., в 43 года, он стал академиком. Но и последующие годы не изменили его юношеской установки на примат науки в обществе.

Не осталась за пределами сциентистской мировоззренческой установки у В.И.Вернадского и религия. Он пришёл чуть ли не к полному атеизму. Однако некоторая религиозность сохранилась в нём до конца жизни. Но это была религиозность довольно загадочная. Прекрасно об этом написал тонкий знаток научного наследия В.И.Вернадского И.И.Мочалов: «Уже при первом знакомстве с размышлениями Вернадского относительно его, как он говорил, религиозного миропонимания, исследователь встречается с разительными контрастами и противоречиями. С одной стороны, Вернадский неоднократно (начиная с 80‑х годов XIX в.) подчёркивал, что считает себя человеком религиозным. Но, с другой – он совмещает свою религиозность, во‑первых, с отрицанием веры в бога и в потусторонние, сверхъестественные силы вообще; во‑вторых, с отрицанием связанных с этой верой религиозных ритуалов; в‑третьих, с отрицанием всех существующих религий в целом. “Я считаю себя глубоко религиозным человеком, – писал Вернадский. – А между тем для меня не нужна церковь и не нужна молитва. Мне не нужны слова и образы... Бог – понятие и образ, слишком полный несовершенства человеческого… Не есть ли вся религия – недоразумение?.. Бог есть один из символов нашего разума... Мне его не надо... Принять "откровение" не могу. Религиозные откровения – в частности христианские – кажутся мне ничтожными по сравнению с тем, что переживается во время научной работы... Моё отрицательное отношение распространяется на все формы живых религий… Слишком много в них мишуры… По отношению к Христу нет никаких реальных данных о его существовании. Его реальность многими сейчас отрицается – фольклор”. Итак, религиозность – без церкви, молитвы, образов, слов и понятий, в конечном счёте – без бога и... без самой религии. Таковы очевидные парадоксы религиозности Вернадского» (Мочалов И.И. В.И.Вернадский и религия: http://duluman.uath.org/vernadskiy.htm).

И.И.Мочалов совершенно прав, но факт остаётся фактом: некоторая религиозность у В.И.Вернадского сохранялась в течение всей его жизни. Этим объясняется его терпимость к религиозности других. Этим объясняются его огорчения, связанные с уничтожением церквей большевиками. Этим объясняются, например, такие его слова, которые он написал 22 июня 1923 г. (ему 60 лет) в Париже: «Великая ценность религии для меня ясна, не только в том утешении в тяжестях жизни, в каком она часто оценивается. Я чувствую её как глубочайшее проявление человеческой личности… А между тем для меня не нужна церковь и не нужна молитва» (Вернадский В.И. Пережитое и передуманное. М., 2007. С.87).

Подпитку своей религиозности В.И.Вернадский искал в пантеизме. Под влиянием индийского философа Свами Вивекананды (1863-1902) он даже объявил себя пантеистом. «На днях я написал Ниночке или Георгию (своим детям, эмигрировавшим в США. – В.Д.), что я пантеист и что будет создана религия, которая не будет сталкиваться с наукой. В сущности, направление религии Вивекананды таково» (Вернадский В.И. Дневники. Июль 1941 – август 1943. М., 2010. С. 421).

Итак, в отношении к религии мы обнаруживаем у В.И.Вернадского две черты – незавершённость атеизма в его сознании и сциентизм. Эти черты – незавершённость и сциентизм – имеют отношение ко всему его мировоззрению. Они должны расцениваться для его сознания как общемировоззренческие.

 

Наука

 

В.И.Вернадский шёл в науке по пути от минералогии к универсально-эволюционной картине мира. Этот путь оказался незавершённым. Главным пунктом этого пути стала наука, которую А.Л.Яншин назвал биосферологией (Вернадский В.И. Живое вещество и биосфера. М., 1994. С.15).

Термин биосфера был введён в науку ещё в 1803 г. французским биологом Жаном Батистом Ламарком (1744-1829). Великий эволюционист стал его употреблять по отношению ко всей совокупности живых организмов, а стало быть, как синоним к термину живая природа. Однако во второй половине XIX в. австрийский геолог Эдуард Зюсс (1831-1914) придал термину биосфера расширенное значение: он стал понимать под биосферой не только живую природу, но и окружающую её среду. В результате этот термин приобрёл весьма расплывчатое значение, поскольку в качестве окружающей среды у живой природы выступает весь остальной мир – физическая природа, психика и культура. Термин биосфера при таком подходе гипертрофируется настолько, что начинает конкурировать с термином универсум.  

В употреблении термина биосфера В.И.Вернадский последовал за Э.Зюссом, а не Ж.Б.Ламарком. Но вплоть до середины 30-х годов под биосферой русский учёный имел в виду главным образом живую природу и окружающую её физическую (косную, земную) среду. Такая биосфера и стала предметом его исследовательского внимания во время его пребывания летом 1916 г. в Шишаках – даче в Полтавской губернии. При этом следует иметь в виду, что на такую биосферу он стал смотреть не столько как биолог, сколько как геолог и химик. В конечном счёте из такого подхода к изучению биосферы возникла его биогеохимия. Свою главную цель В.И.Вернадский видел в изучении роли живой природы («живого вещества») в геогенезе как части космогенеза. 

В 1926 г. в Ленинграде вышла небольшая книга В.И.Вернадского под названием «Биосфера». Вот как автор сформулировал цель своего подхода к изучению биосферы (в биофизическом смысле) в предисловии к этой книге: «В общем в геологии, в явлениях, связанных с жизнью, изучаются частности. Изучение отвечающего им механизма не ставится как задача научного исследования. И когда она не ставится и её существование не сознаётся, исследователь неизбежно проходит мимо её проявлений, окружающих нас на каждом шагу. В этих очерках автор попытался иначе посмотреть на геологическое значение явлений жизни. Он не делает никаких гипотез. Он пытается стоять на прочной и незыблемой почве – на эмпирических обобщениях. Он, основываясь на точных и бесспорных фактах, пытается описать геологическое проявление жизни, дать картину совершающегося вокруг нас планетного процесса» (там же. С.10).

Изучение «геологического проявления жизни» – вот главная цель, которую В.И.Вернадский ставил перед собою, однако до середины 30-х годов он писал о биосфере безотносительно к ноосфере. Об этом, между прочим, в какой-то мере свидетельствуют названия, которые он давал своим биосферным работам.

Ещё в 1918-1919 гг. на Украине В.И.Вернадский работал над монографией под названием «Живое вещество в земной коре и его геохимическое значение». В возглавляемом им Таврическом университете он открыл в 1918 г. лабораторию под названием «Роль живых организмов в минералогенезе». До отъезда из Петрограда в Прагу в июне 1922 г. он опубликовал статью под названием «Химический состав живого вещества в связи с химией живой коры». В 1922 г. в Петрограде вышла его брошюра под названием «Химический состав живого вещества в связи с химией земной коры».

До середины 30-х годов в работах В.И.Вернадского преобладало узкое, биофизическое, понимание биосферы, но, начиная с 1935 г., понятие биосферы у их автора начинает расширяться: он начинает включать в него человечество – с его разумом и культурой. Более того, он начинает его рассматривать как главный геологический фактор – фактор, меняющий всю нашу планету в целом. С этого времени он начинает думать о переходе биосферы в ноосферу.

Термин ноосфера В.И.Вернадский заимствовал у Эдуарда Леруа – французского философа, с которым он общался в своей длительной командировке в Париже (с июля 1922 г. до января 1926) и который обозначил им будущее состояние биосферы. Этот термин стал употреблять вслед за Э.Леруа и П.Тейяр де Шарден, с которым В.И.Вернадский тоже общался в Париже. Он придал этому термину особый смысл.

Под ноосферой русский учёный стал понимать сферу разума, благодаря которой биосфера станет переходить в своё новое состояние, подконтрольное человеческому разуму. На место бездумного использования природных ресурсов, с точки зрения В.И.Вернадского, люди должны поставить разумное отношение к природе. В размышлениях о ноосфере у него рождалась та наука, которая в дальнейшем стала называться экологией. Более того, всю науку – науку «как планетное явление» – он стал рассматривать как ведущую геологическую силу. Этому посвящена его книга «Научная мысль как планетное явление» (1938). Между тем до самого конца жизни он продолжал работать над своим основным научным трудом, который он в своих дневниках называл «книгой жизни». Её название представляет собою модификацию тех названий, которые он использовал ещё в своих ранних работах о биосфере: «Химическое строение биосферы Земли и её окружения».

Чрезвычайно мучительным для В.И.Вернадского был вопрос о происхождении жизни. В его решении он выступил в качестве противника теории абиогенеза.

Теория абиогенеза зародилась ещё в древности. Её сторонники исходят из положения о том, что жизнь зародилась в неживой (мёртвой, косной, физической, неорганической) среде. Представители этой теории (Аристотель, Ж.Б.Ламарк и др.) полагали, что при определённых условиях – влажности, теплоте, гниении, свете, электричестве и т.п. – в неживой среде могут самозародиться живые организмы (напр., в земле – черви, насекомые, мыши и т.д.). Подобный, примитивный, вариант теории абиогенеза потерпел фиаско в 60 гг. XIX в. Мощный удар по нему был нанесён знаменитым французским учёным Луи Пастером (1822-1895) – тем самым, который изобрёл вакцину от бешенства.

Л.Пастер провёл эксперимент, показавший, что самозарождение бактерий в прокипяченном бульоне невозможно, что бактерии могут плодиться только от бактерий же, что живое происходит только от живого.

Второй удар по теории абиогенеза нанёс В.И.Вернадский. В своих работах, опираясь на данные конкретных наук, он стал настойчиво критиковать теорию абиогенеза с позиций «всё живое от живого». Это значит, что он стал допускать постулат извечности жизни.

В.И.Вернадский вовсе не отрицал дарвиновской эволюции, но считал, что она стала возможной потому, что ей предшествовали простейшие формы жизни – элементарное «живое вещество». Первичное живое вещество, предполагал он, могло быть привнесено на нашу планету из других миров (например, с других планет). «Извечность жизни во Вселенной, – писал он, – не предрешает её извечности на нашей планете. На Земле она может быть новым явлением. Признавая извечность жизни в Космосе, возможен вопрос: когда жизнь появилась на нашей планете?» (Вернадский В.И. Живое вещество и биосфера. М., 1994. С.121).

В отношении к обсуждаемой проблеме у В.И.Вернадского проявилась его характерная черта – незавершённость. Постулаты об извечности жизни и о её появлении на Земле он расценивал как две равноценные гипотезы, хотя и отдавал предпочтение первой из них. Он писал: «Предполагается как будто, что на Земле, несомненно, существовали условия, когда жизни не было, и появились новые условия, когда жизнь началась. В действительности это есть только одна из возможных научных гипотез, не противоречащая в известной форме её изложения научным фактам, но из них не вытекающая. Совершенно также не противоречит научным фактам – данным опыта и наблюдений – предположение, которое хотя и менее обычно, однако не раз делалось, например, Кернером фон Марилауном, что жизнь на Земле извечна и что не было времени, когда на Земле не было бы организмов» (там же).

Если верно второе предположение, рассуждал учёный, то верным является и другое утверждение: «Земля не могла из мёртвого родить жизнь» (там же. С.124). А если же жизнь вывести за пределы Земли, то будет верен и другой вывод: «Проблема начала жизни на Земле выйдет из пределов начала земной материи и земной энергии. Ибо если не удастся всецело свести жизнь на материю (атомы) и энергию, то жизнь станет рядом с материей и энергией в строении всего научно охватываемого Космоса» (там же. С.446). Иными словами, жизнь в этом случае так же вечна, как материя.

Какие же аргументы приводил В.И.Вернадский в защиту своей гипотезы извечности жизни?

1. По данным исторической геологии, реконструируемые химические процессы, протекавшие в далёком прошлом, свидетельствуют о том, что они могли протекать только в присутствии живого вещества. «…в явлениях, изучаемых в геохимии, нет ни одного сколько-нибудь серьёзного указания на ход геохимических процессов в отсутствии жизни, – писал В.И.Вернадский. – Присутствие живого вещества, его участие в земных химических процессах, ясно видно в самых древних доступных точному геологическому изучению отложениях» (там же. С.124).

2. Данные исторической биологии ничего не говорят о начале эволюционного процесса в живой природе: «…палеонтологические данные не дают нам никаких указаний на начало процесса. По-видимому, древнейшие отложения так метаморфизованы, что остатков организмов не осталось. Там, где они сохранились, в докебрийских пластах, мы уже видим сложный расцвет жизни, указывающий, что мы, может быть, здесь дальше от начала жизни, чем от теперешнего времени» (там же).

3. Всё живое – от живого. Эта аксиома, сетовал учёный, так понятна, когда речь идёт о высших формах жизни, но почему-то до сих пор с трудом пробивает себе дорогу, когда дело идёт о её высших формах (там же. С.125).

В статье «О происхождении жизни на Земле в трудах В.И.Вернадского», помещённой в цитируемой книге, уже в наше время Ф.Т.Яншина писала: «Основываюсь на… новых данных, учёные, занимающиеся во второй половине ХХ в. проблемой происхождения жизни на Земле (А.И.Опарин, Дж.Бернал, М.Руттен, Дж.Халдейн, Р.С.Юнг и др.), не допускали заноса каких-либо элементов жизни на Землю с других планет или из Космоса. Все признавали абиогенез на самой Земле, к чему в конце жизни склонялся и В.И.Вернадский. По общему мнению, абиогенез происходил в условиях, отличных от ныне существующих на Земле, а именно при первичной бескислородной среде» (там же. С.654).

В.И.Вернадский ценил книги А.И.Опарина, но идея о «всюдности» жизни его не оставляла до конца. 20 августа 1943 г., перед самым отъездом из Борового, где он похоронил свою жену, он написал: «Я считаю представление об атеизме – философским, не научным представлением и как таковым, не отвечающим реальности – области научного знания. В основу научного изучения религиозных построений надо положить следующие эмпирические обобщения и такие утверждения: 1. Жизнь есть планетное, а не только земное явление…» (Вернадский В.И. Дневники. Июль 1941 – август 1943. М., 2010. С.442).

Вершиной культурогенической концепции В.И.Вернадского стало его учение о ноосфере. Его автор не дал сколько-нибудь развёрнутой характеристики понятия ноосферы. Но и из тех беглых заметок о ноосфере, которые имеются в его работах, мы можем составить некоторое представление о её ценности для науки. Под переходом биосферы в ноосферу, русский учёный, имел в виду переход человечества в новую стадию гоминизации, когда определяющую роль в его жизни станет играть наука, научная мысль.

В заметке «Несколько слов о ноосфере» (1944) В.И.Вернадский оставил для своих потомков такие скупые, но глубокие суждения о ноосфере:

1.     «Исторический процесс на наших глазах коренным образом меняется. Впервые в истории человечества интересы народных масс – всех и каждого – и свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются мерилом его представлений о справедливости. Человечество, взятое в целом, становится мощной геологической силой. И перед ним, перед его мыслью и трудом, становится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего человечества как единого целого. Это новое состояние биосферы, к которому мы, не замечая этого, приближаемся, и есть ноосфера» (там же. С.509).

2.     «Ноосфера есть новое геологическое явление на нашей планете. В ней впервые человек становится крупнейшей геологической силой. Он может и должен перестраивать своим трудом и мыслью область своей жизни, перестраивать коренным образом по сравнению с тем, что было раньше. Перед ним открываются всё более и более широкие творческие возможности. И может быть, поколение моей внучки уже приблизится к их расцвету» (там же. С.509).

3.     «Ноосфера – последнее из многих состояний эволюции биосферы в геологической истории – состояние наших дней… Вероятно, в этих лесах эволюционным путём появился человек около 15-20 млн. лет тому назад… Сейчас мы переживаем новое геологическое эволюционное изменение биосферы. Мы входим в ноосферу. Мы вступаем в неё в новый стихийный геологический процесс – в грозное время, в эпоху разрушительной мировой войны. Но важен для нас факт, что идеалы нашей демократии идут в унисон со стихийным геологическим процессом, с законами природы, отвечают ноосфере. Можно смотреть поэтому на наше будущее уверенно. Оно в наших руках. Мы его не выпустим» (там же. С.510).

Своим детям В.И.Вернадский писал: «Если я доживу, я бы хотел более подробно обработать главу моей большой книги: “О ноосфере”… Для меня ясно, что ноосфера есть планетарное явление, и исторический процесс, взятый в планетном масштабе, есть тоже геологическое явление» (http://work.smun.spb.ru/?q=node/379).

В интерпретации биосферы и ноосферы у В.И.Вернадского мы обнаруживаем третью мировоззренческую черту её автора – коэволюционный биоцентризм. В чём он выразился?

1. В рассмотрении отдельных этажей мироздания – физиосферы, психики и культуры – не самих по себе, а в коэволюции с живым веществом.

2. В выдвижении на первый план в научной картине мира биосферы, которая понималась В.И.Вернадским настолько широко, что поглотила психику (разум – как её часть) и культуру.

Коэволюционный биоцентризм привёл В.И.Вернадского в конечном счёте к рассмотрению всего мироздания как биосферы, которая, как он мечтал, должна прийти к своему новому состоянию – состоянию ноосферы.  Однако механизмы этого перехода он не успел обдумать. Вот почему его биосферная модель универсума осталась незавершённой. Отсюда не следует её недооценка. В особенности ценным в ней является понятие ноосферы.

Поясняя сущность понятия ноосферы, намеченного В.И.Вернадским, С.Р.Микулинский писал: «Сфера разума, или ноосфера, – это такое состояние, такой этап в развитии нашей планеты, на котором научное познание, а не стихийные силы и тёмные страсти будут направлять развитие, на котором человечество научится строить свою жизнь, опираясь на истинное знание. При этом В.И.Вернадский никогда не отрывал понятие разума, науки от понятий “труд”, “производство". Наука, по В.И.Вернадскому, – это продукт и компонент общества, она существует и развивается с ним в процессе практической преобразующей деятельности людей» (Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С.484).

Мы живём во времена, когда ноосфера выглядит как явная утопия. А почему вы думаете, что эти времена, говоря языком В.И.Вернадского, извечны?

 

Искусство

 

В.И.Вернадский принадлежит к числу тех учёных, которые не ищут своё мировоззрение в одной науке. Ещё в молодости он писал своей жене: «Я не могу уйти в одну науку» (Страницы автобиографии В.И.Вернадского. М., 1981. С.134). Своё научное мировоззрение он подкреплял, в частности, искусством. Особенно много своего времени он посвящал чтению художественной литературы. Трудно найти какое-либо великое произведение, которое осталось за пределами его неутомимого читательского внимания. Но в его чтении художественной литературы была своя отличительная черта – сциентизм. Что это значит? Он читал художественную литературу глазами учёного. Приведу здесь лишь несколько примеров:

1885: «Поражает, бьёт ключом, даже при чтении Плавта, страстное стремление рабов быть свободными. Рисуется их тяжёлое положение, и выход из этого положения является величайшей целью и стремлением рабов» (Вернадский В.И. Пережитое и передуманное. М., 2007. С.42).

1892: «Какая великолепная вещь “Дон Кихот”. Как много гуманного, как много затрагивается таких вопросов, которые вечно юны, т.к. для всех веков и всех народов они одни, т.к. глубоко лежат в натуре человека» (там же. С.45).

1918: «Сейчас мне хочется вчитаться в создания великого писателя (Ф.М.Достоевского. – В.Д.), который при всём пессимизме так сильно верил в духовную мощь русского народа, проникая очень глубоко в его сущность» (там же. С.63).

1920: «Гёте, особенно когда пересматриваешь его мелкие вещи, наброски, путевые письма, – самый глубокий натуралист» (там же. С.67).

1941: «Кончил “Тихий Дон” Шолохова. Большая вещь - остаётся и как исторический памятник. Вся жестокость и вся ярость всех течений социальной и политической борьбы и глубин жизни им выявлены ярко» (там же. С.127).

На художественное произведение В.И.Вернадский смотрел в первую очередь как на материал для своих научных размышлений. Отсюда не следует, что в его душе не нашлось места для  главной эстетической категории – красоты. Он видел её не только в искусстве, но и в жизни вообще: «Ведь в этой жизни есть красота, есть она в форме, в красках – есть она и в самом ходе, в вечном изменении…» (Страницы автобиографии В.И.Вернадского. М., 1981. С.78).

 

Нравственность

 

Вопрос о смысле человеческой жизни – вот главный нравственный вопрос. К решению этого вопроса В.И.Вернадский подступился ещё в молодости. Когда ему было девятнадцать лет, он написал в своём дневнике: «Моя цель – познание всего, что возможно человеку в настоящее время» (Страницы автобиографии В.И.Вернадского. М., 1981. С.33). Но тут же уточнял: «…сообразно его силам (и специально моим) и времени» (там же). Однако уже в это время он ориентировал своё познание на практику. Он видел практическое применение знаний – в улучшении человека: «Я хочу, однако, увеличить хоть отчасти запас сведений, улучшить хоть немного состояние человека» (там же).

Между тем надо хорошо сознавать, что ориентир знания на практику не следует абсолютизировать, поскольку знание самоценно. Оно открывает человеку глаза на этот мир. Вот почему процесс его постижения приносит наслаждение. В том же 1882 г. В.И.Вернадский писал в своём дневнике (он начал его писать в 13 лет): «Прежде я не понимал того наслаждения, какое чувствует человек в настоящее время, искать объяснения того, что из сущего, из природы воспроизводится его чувствами, не из книг, а из неё самой. Какое наслаждение “вопрошать природу”, “пытать её”! Какой рой вопросов, мыслей, соображений! Сколько причин для удивления, сколько ощущений приятного при попытке обнять своим умом, воспроизвести в себе ту работу, какая длилась века в бесконечных областях! И тут он [человек] подымается из праха, из грязненьких животных отношений, он яснее сознаёт те стремления, какие создались у него самого под влиянием этой самой природы в течение тысячелетий» (там же. С.34).    

Через два года молодой В.И.Вернадский приходит к пониманию общей цели своей жизни. Он видит её в развитии человечества. Но развитие человечества есть его эволюция, т.е. гоминизация (очеловечение). Он писал в своём дневнике: «Ставя целью развитие человечества, мы видим, что оно достигается разными средствами и одно из них – наука» (там же. С.40).

Наука только тогда может служить развитию человечества, когда в ней видят не только удовольствие и пользу, но и путь к приобретению такого обширного взгляда, которым охватывается весь мир. Если она не замыкается в рамках узкой специальности, она открывает путь к целостной картине мира, к мировоззрению. «Наука, – писал в своём дневнике В.И.Вернадский, – доставляет такое обширное удовольствие, она приносит такую пользу, что можно было, казалось, остаться деятелем одной чистой науки. Это было бы приятнее. Но так оно было бы, если бы можно было заставить себя не вдумываться за пределы узкого круга специальности; тогда теряется мировоззрение…» (там же).

Иными словами, чтобы иметь подлинное мировоззрение нужно быть энциклопедистом. Только энциклопедист и эволюционист в состоянии видеть мир в целом.

В размышлениях В.И.Вернадского о смысле жизни легко увидеть не что иное, как подступы к созданию научной этики. Он положил ей начало в статье «Этика», которая была написана им ещё в юности. В начале этой статьи читаем: «Самыми главными вопросами, представляющимися уму мало-мальски думающего человека, являются вопросы этические, вопросы о том, как следует вести себя при тех или иных условиях жизни» (Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С.386).

К истолкованию нравственного поведения молодой В.И.Вернадский уже подходил со сциентистской точки зрения. Вот условия, по его мнению, которые требуются для науки о таком поведении:

«I. Независимость этических принципов от религиозных учений.

II. Критика современных учений о поведении.

III. Научное исследование учения о поведении» (там же. С.387).

В.И.Вернадский не создал своей этической теории, однако сам он стал живым идеалом учёного-преобразователя, посвятившего свою жизнь научному поиску. Ф.Т.Яншина поставила его в один ряд с Аристотелем, Ибн-Синой, М.В.Ломоносовым и А.Гумбольдтом. Она писала: «Имя В.И.Вернадского должно быть поставлено в число великих преобразователей научного мировоззрения, блестящих мыслителей, идеи которых в силу их эвристичности продолжают питать самые разнообразные области современного естествознания» (Яншина Ф.Т. Развитие философских представлений В.И.Вернадского. М., 1999. С.5).

 

Политика

 

 

В области политики В.И.Вернадский шёл по пути от либерализма к «биосферному социализму» (термин В.С.Никитина). Этот путь остался незавершённым.

 

После Февральской революции в 1917 г. В.И.Вернадский был членом Временного правительства, а после Октябрьской он подписал воззвание подпольного Временного правительства, в котором большевики объявлялись узурпаторами. Ему грозил арест. Он перебирается с семьёй на Украину, где оказывается среди белых. Как ни странно, но именно в это время он почувствовал в себе первую тягу к большевикам. Вот чем это объясняется: «Добровольческая армия стремится неуклонно к реставрации. Стоит ли тогда их поддерживать? Не легче ли и не проще идти через большевизм, добившись для него мира. В Добровольческой армии нет, по моему мнению, идейного содержания, кроме восстановления старого» (Вернадский В.И. Пережитое и передуманное. М., 2007. С.С.65).

Восстановления старого В.И.Вернадскому не хотелось. Он был убеждённым демократом. Его идолом была свобода – личности, мысли, слова и т.д. В апреле 1921 г. он возвращается в Петроград. Удивительное дело, но большевики вовсе не бросили науку на произвол судьбы, а способствовали её развитию.  Учёный писал в 1923 г.: «Научная работа в России не погибла, а наоборот, развивается… Научная работа в России спасена и живёт большой жизнью благодаря сознательному волевому акту» (Письма В.И.Вернадского И.И.Петрункевичу // Новый мир, 1989, № 12. С.206).

По возвращении из заграничной командировки в 1926 г. В.И.Вернадский интенсивно работает над биосферной  концепцией эволюции. Но подошли страшные времена – начались репрессии. В.И.Вернадский оказался в трудном положении. Он видел, что страна мощными темпами идёт вперёд, а с другой стороны,  страдало множество невинных людей, среди которых оказался ближайший друг В.И.Вернадского Д.И.Шаховской. На несколько лет в его сознание вселяется раздвоенность: «Все отбросы идут в партию. Двойственность – великие идеалы и полицейский режим, террор?» (Вернадский В.И. Пережитое и передуманное. М., 2007. С.107). Но в конце концов это раздвоение разрешилось в пользу большевиков. Он писал в Боровом: «Принципы большевизма – здоровые – трутни и полиция – язвы, которые вызывают гниение – но здоровые основы, мне кажется, несомненно преобладают» (Вернадский В.И. Дневники. Июль 1941 – август 1943. М., 2010. С.27).

Более того, бывший противник социализма в конце жизни заявил: «То понятие ноосферы, которое вытекает из биогеохимических представлений, находится в полном созвучии с основной идеей, проникающей научный социализм… На фоне нового понимания биосферы, перехода её в ноосферу, создание социалистического государства, охватившего одну шестую [часть] суши, и идеи, лежащие в [его] основе, которые вырабатывались непрерывно в течение нескольких поколений… Мы видим здесь начало перехода к государственному строю сознательного воплощения ноосферы» (Мочалов Н.И. Владимир Иванович Вернадский. М.: Наука, 1982. С. 290).

Как бы подводя итог своему отношению к большевикам, В.И.Вернадский писал в августе 1941 г.: «Большевики, несмотря на многие грехи и ненужные – их разлагающие – жестокости, в среднем вывели Россию на новый путь. Если – как я уверен – есть основания думать – борьба с Гитлером кончится нашей победой – исторически Ленин и Сталин стояли на правильном пути» (Вернадский В.И. Дневники. Июль 1941 – август 1943. М., 2010. С.31). 

В.И.Вернадский не противопоставлял своё учение о ноосфере марксизму. В 1940 г. он писал Б.Л.Личкову: «Я мало знаю Маркса, но думаю, что ноосфера всецело будет созвучна его основным выводам» (http://work.smun.spb.ru/?q=node/379). В дневнике 1943 г. он уточняет: «Маркс ясно видел, что мысль человека создаёт производительную силу. Ещё больше и глубже это проявится в ноосфере» (Яншина Ф.Т. Развитие философских представлений В.И.Вернадского. М., 1999. С.100).

Оптимизм В.И.Вернадского  в отношении к будущему держался на его вере в преобразующую силу науки.  Он был сциентистом, хотя и понимал, что без государственной поддержки наука не в состоянии спасти мир. Специальную главу в работе «Научная мысль как планетное явление» он отвёл «Положению науки в современном государственном строе». Вот что мы читаем в её начале: «Наука не отвечает в своём современном социальном и государственном месте в жизни человечества тому значению, которое она имеет в ней уже сейчас, реально. Это сказывается и на положении людей науки в обществе, в котором они живут, и в их влиянии на государственные мероприятия человечества, в их участии в государственной власти, а, главным образом, в оценке господствующими группами и сознательными гражданами – “общественным мнением” страны – реальной силы науки и особого значения в жизни её утверждений и достижений» (Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С.90).

Чтобы пробить брешь в человеческом невежестве, В.И.Вернадский подчёркивал «непреложность и обязательность правильно выведенных научных истин для всякой человеческой личности, для всякой философии и для всякой религии», считая, что подобные особенности в первую очередь отличают науку от других областей культуры. Он писал: «Не только такой общеобязательности и бесспорности утверждений нет во всех других духовных построениях человечества – в философии, в религии, в художественном творчестве, в социально бытовой среде здравого смысла и в вековой традиции. Но больше того, мы не имеем никакой возможности решить, насколько верны и правильны утверждения самых основных религиозных и философских представлений о человеке и об его реальном мире. Не говоря уже о поэтических и социальных пониманиях, в которых произвольность и индивидуальность утверждений не возбуждает никакого сомнения во всем их многовековом выявлении» (там же. С.100).

Отправляясь от приведённых высказываний о роли науки в культурогенезе, В.И.Вернадский приходил к сциентизму: «Такое положение науки в социальной структуре человечества ставит науку, научную мысль и работу совершенно в особое положение и определяет её особое значение в среде проявления разума – ноосфере… ибо она является главным, основным источником народного богатства, основой силы государства. Борьба с ней – болезненное явление в государственном строе» (там же. С.102-103). В наше время эти слова звучат ещё более актуально, чем тогда, когда они писались.

Сциентизм В.И.Вернадский понимал как власть науки в жизни. В письме И.И.Петрункевичу он объяснял её следующим образом: «Прикладной характер научной работы меня привлекает. Я вижу в нём великое будущее. Я уверен, что этим путём наука получит ту власть в жизни, которая сейчас необходима» («Я верю в силу свободной мысли…». Письма В.И.Вернадского И.И.Петрункевичу // Новый мир, 1989, № 12. С.206).

 

Язык

 

В области языкового общения В.И.Вернадский шёл по пути от общения с узким кругом близких людей к общению с огромным числом людей, с которыми сталкивала его большая жизнь. Кроме того, в нём жило чувство единства всего человечества.

В.Н.Вернадский был полиглотом. Он знал 15 иностранных языков. Однако на владение родным языком часто жаловался. Как, например, 15 июня 1925 г. в Париже: «Опять хочется вести Дневник, и верно, как много раз раньше, – быстро брошу. Не хватит терпения, не будет сил, и нельзя охватить бесконечную работу мысли в немногих словах». Уже издано, по моим подсчётам, семь томов его дневников. Сколько бы их вышло, если бы их автор был ещё трудолюбивее при их ведении?

Дневник, между прочим, ведётся не только для упорядочения мыслей его автора, но и из-за нехватки общения и единения с окружающими людьми.

Язык – главное средство для единения людей. В.И.Вернадский обладал обострённым чувством единства всего человечества. В 1890 г. он писал: «Трепетно бьётся сердце от чувства единства умственной жизни человечества» (Вернадский В.И. Пережитое и передуманное. М., 2007. С.42). Через 52 года он отмечает в своём дневнике то же чувство в связи с желанием переехать перед смертью к детям в США: «Чувство единства всего человечества» (С.288).

Стремление к единению заложено в социальной природе человека. Но даже и этим стремлением В.И.Вернадский готов был пожертвовать ради творчества. Он говорил в конце жизни:  «Был у меня молодой разговор, о котором часто приходится вспоминать и чувствовать жизненную правду, мною тогда высказанную: на необитаемом острове, без надежды поведать кому-нибудь мысли и достижения, научные открытия или творческие художественные произведения, без надежды выбраться – надо ли менять творческую работу мысли, или же надо продолжать жить, творить и работать так, как будто живёшь в обществе и стремишься оставить след своей работы в максимальном её проявлении и выражении? Я решил, что надо именно так работать… Я думал и думаю, что мысль и её выражение не пропадают, даже если никто не узнает о происходившем духовном творении на этом уединённом острове. Теперь стариком думаю, что никогда нельзя знать непреодолимости преграды – уединённого острова во времени» (Аксёнов Г. Вернадский. М., 2001. С.5).

 

***

 

Свою долгую жизнь В.И.Вернадский прожил не на уединённом острове, а в России. Его научное наследие для его потомков бесценно. Мировоззрение его автора пронизывает сциентизм. В победе научного разума над инволюцией он видел спасение и прогресс человечества. Другая яркая особенность этого наследия – его незавершённость. Остались незавершёнными две его главных книги – «Химическое строение биосферы Земли и её окружения» и «Научная мысль как планетное явление». Ни в одном из своих устремлений он не поставил окончательной точки. Этой точки мы не найдём в его движении к полному атеизму, к включению философии в науку, к полному признанию марксизма и т.д. Нет такой точки и в его биосферной модели универсальной эволюции. Его книги зовут нас к новому осмыслению и развитию высказанных в них бессмертных идей.

_____________________________

Валерий Петрович Даниленко, профессор Московского государственного лингвистического университета.

 

 

 

Последнее обновление ( 27.03.2013 г. )
 
« Пред.   След. »
Последние статьи
 
Экспорт новостей