23.02.2019 г.
Главная arrow Главная arrow Европа и Россия в сумерках «договорного капитализма». Часть 2





Европа и Россия в сумерках «договорного капитализма». Часть 2 Печать E-mail
Автор Редсовет   
28.06.2008 г.
С членом Европарламента, автором книги-памфлета «Война империй. Восток-Запад» Джульетто Кьеза беседуют политолог Владимир Попов и публицист Валерий Бадов. См. также Ч.1 беседы , опубликовнную ранее.

Бывший семинарист искупает грех Петра I


Вождь сознавал, наверное, что всем идеологиям отпущен исторически короткий срок жизни, и марксизм никакое не исключение. В годы войны Сталин решился восстанавливать разгромленную в 20-е годы православную церковь как общественный институт. Не синод, как при Петре Первом, а патриархия, по исконной традиции великороссов, волею Сталина должна стоять во главе церкви, отделенной от государства духовной инстанции. В дальней перспективе, и тому есть архивное свидетельство, вождь считал желательным воссоздание, конечно, не в архаических формах православного самосознания русского народа. Он мыслил, что называется, категориями вечности. Почти 1000-летняя история православия на Руси, роль его в становлении духовных основ народа, охранительная миссия церкви - поборницы великодержавия, не могла не быть по достоинству оценена руководителем страны, в которой атеизм все еще оставался государственной политикой.
Нелепо уличать И. Сталина, что он лишь обстоятельствами тяжелой войны вынужден был изменить политику в отношении церкви, но при этом запамятовать, что уже в начале 30-х годов он подверг резкой критике Н. Бухарина, М. Покровского и И. Минца за догматизм и узость исторического мышления и активно поддерживал автора учебника по истории СССР А. Шестопалова. Последний толковал советский период как преемственное продолжение российской государственности. Сталин был хладнокровным, расчетливым, жестким прагматиком, который никогда ничего не делал просто так.
А каким еще должен быть ответственный политик?

Он во многом пошел дальше В.И. Ленина, преданно называл его своим учителем. Те, кто добросовестно изучал наследие И. Сталина, не могли не заметить его «сдержанного» отношения к К. Марксу и Ф. Энгельсу. И не только потому, что коммунистическая доктрина, принятая большевиками, была создана группой европейских, преимущественно еврейских, интеллектуалов, а потому, что вся теория марксизма создавалась исключительно как модель революционного преобразования западноевропейского общества и основывалась на тенденциях развития капитализма в Европе. В основу деления общества на классы марксизм положил отношение людей к собственности на средства производства. Какое это имело значение к России начала XX века, где все еще преобладали патриархальные устои? Деление общества на классы не исчерпывало многих других противоречий, которые разрывали крестьянскую страну.
20-30-е годы - время трагических парадоксов. Страна в муках и непосильном, почти каторжном труде выбиралась из разрухи, нищеты и отсталости, а партийные идеологи приучали народ к новой «религии», писали «библии для верующих и неверующих». Марксистские «боги» и толкователи не скрывали своего презрения к России, которую они называли Татарией, и к русскому народу в их просвещенном понимании варварскому. Но об этом ведали немногие, те самые бывшие политэмигранты, знавшие классиков в подлинниках. «Евроцентризм» основоположников марксизма - из песни слова не выкинешь - был у них врожденным. Без сомнения, и Сталин сам был заложником официальной идеологии марксизма, а любая резкая попытка подвергнуть ревизии ее основные положения привела бы неминуемо его к политической и физической гибели. Таково было время!
Правда заключается и в том, что на вершине пирамиды Сталин как национальный государственный деятель был одинок. Его ближайшее окружение не было озарено сталинской русскостью и он это понимал. Его отчаянная попытка радикально обновить руководящий состав партии и государства на XIX съезде ВКП(б) оказалась безуспешной. После смерти генералиссимуса не выявилось продолжателей сталинских мировоззренческих и государственных преобразований в великорусском духе, начало которым было положено в годы Великой Отечественной войны.
 Зато антисталинская тема - неисчерпаемый кладезь для поживы всякого рода идеологических спекулянтов и «служителей муз». Вспомнить хотя бы искусную сентиментальную  поделку - «Утомленные солнцем» Никиты Михалкова, расчетливо сделанную под стереотип восприятия западного зрителя. И, сдается мне, под идеологическую колодку  голливудского «Оскара». Создатель ленты, как по писанному,  вожделенную награду американской киноакадемии и заполучил. Если отвлечься от магии  экрана, живых сопереживаний с героями ленты, негодующих чувств, которые закипают в сердцах у зрителя при виде «цинковых физиономий соглядатаев» - опричников из НКВД,  черного их лимузина-воронка на фоне идиллического  дачного летнего пейзажа, да потрудиться разобрать холодное творение маэстро по полочкам, подобно разноцветным стеклышкам в сломанном калейдоскопе, что же тогда в «сухом остатке»? Грубая, как мешковина, пропагандистская начинка и обнажится. «Зверства большевизма» - вот как это называется на змеином языке яковлевых, сванидзе и, увы, михалковых.
А святоша Буш-младший недавно вновь зло витийствовал, нес какую-то околесицу  про «сто миллионов  жертв коммунизма». На потеху нашим либералам, для которых вся минувшая эпоха социализма сплошь на «крови и ужасе». И вот уже лет двадцать кряду как масс-медиа вколачивают в головы наших сограждан  примитивный «алармистский» антикоммунистический миф, а все как об стенку горох. Социологические опросы раз за разом показывают, что ни в какую не хочет здравомыслящая и довольно значительная часть народа расплеваться со своим советским прошлым, тяготея к рассудительной и выстраданной, а не истерической,  лживой мере вещей в нескончаемом судилище над былым.  
Наши люди, подчас неискушенные в философских и политологических материях, простым наитием распознают ложь и лукавство. (По социологическим данным, около двух третей наших сограждан высоко оценивают достижения сталинской эры и, напротив, предельно низко ставят результаты деяний сегодняшних вождей. И эту здравую оценку  не может перешибить никакая промывка мозгов. - Прим ред. сайта ДЗВОН). Что тут попишешь: «новорусский» миф, который тщится вытеснить советские символы веры, равно как и пресловутая вымороченная национальная идея «конкурентоспособности», не приживаются. Рассыпаются на черепки, как кувшин из  необожженной глины. Служение мамоне и официальные восторги о 22-кратном спекулятивном росте курса акций на российской бирже, то бишь исповедование культа звонкой монеты и наживы - никудышная, пропащая идеология.
Коммунистов в свое время представители «совести нации» из старорежимной интеллигенции, «поповичи» и «баричи» родом, высокомерно попрекали: «...нельзя построить новую этику на общности материальных интересов». Верно, рубль, выгода, чистоган - плохие скрепы, они не создают гражданских и духовных уз в обществе. Всегда и  непременно должен быть востребован духовный, идеалистический смысл бытия нации. Самое простое его воплощение - христианская по происхождению заповедь социальной справедливости - залог нерушимости общественного договора. Ельцинизм тупо,  бессовестно  и опрометчиво (а вернее, услужливо и послушно под диктовку Запада) упразднил в России социальную справедливость - обузу и  помеху «рынку». И что же взаимен? Много чего, лукавого и завлекательного, но отсутствует главное -   мировоззренческая основа, духовные столпы и оплоты общества, будь оно хоть трижды частнособственническое. Ведь и впрямь не начертаешь же в букваре: «Человеческое естество  необходимо упразднить, а на место его водворить и утвердить волчье». (Салтыков-Щедрин).
Дж. Кьеза (кратко среагировал на вставной фрагмент Вл. Попова). Полагаю, история со временем все рассудит и расставит по своим местам в оценке противоречивой и незаурядной личности Сталина и его наследия. Что же касается второй части ваших рассуждений, ультралиберальной антитезе советскому строю в России сегодняшней, могу только сказать, что общество «принудительного» потребления, какое существует в богатых западных странах, хотя и в других формах, постоянно воспроизводит состояние зверской войны всех против всех. Сами ценности либерального общества, права человека, превозносимые на словах, оказались отложены в дальний ящик. Достаточно вспомнить о дискуссии, возникшей в США после 11 сентября, о допустимости пыток. Мы, на Западе, движемся не вперед, а назад. Сама демократия превращается в форму, лишенную содержания, люди участвуют в выборах, не представляя, что выбирают, демократия превращается в церемонию, люди участвуют в политике все менее активно, не имея реального влияния на решения, смысла которых не знают.

Но вот что самое тревожное: происходит падение ценностей солидарности и справедливости, которые отступают перед натиском отрицательных ценностей конкуренции, возводимых, видимо, по незнанию, В. Путиным в ранг новой национальной идеи России.

«Восстание умов» и покорство душ


Вл. Попов
. Хотел бы обсудить тему, которая меня очень волнует. Беснование неофашистов в Таллине при молчаливом попустительстве Европейского сообщества навело меня на невеселые размышления. Похоже, своего рода негласный антифашистский пакт народов освобожденной Европы от 1945 года расторгнут. Бронзового солдата-освободителя эстонские власти свергли с постамента, а ветеранам-эсэсовцам оказывают государственные почести. Это ли не оскорбление нашей общей памяти о войне? Фрау Меркель, которая председательствовала в Европейском сообществе, открыто вступилась за эстонских вандалов. Якобы во имя «европейской солидарности». В самой же Германии, известно, пронацистские акции, даже пропаганда подвергаются уголовному преследованию. Цинизм и двойные стандарты не новы, но мера цинизма на этот раз меня поразила.
Да, мы, русские, оскорблены. Но почему холодна и безучастна Европа? Ведь отдано на поругание то последнее, что нас до последнего времени соединяло - непримиримость к нацизму, его идеологии и  последышам на всем нашем континенте. То неладное, что творится в эстонском захолустье Запада, не какой-нибудь политический курьез. Ведь это чистое фарисейство причислять одиозные прибалтийские режимы к почтенному сообществу демократий. Там самый настоящий апартеид, вопиющее гражданское бесправие русского меньшинства. Помрачение умов провинциальной политической элиты, которая в открытую отождествила себя с коллаборационистским режимом в Эстонии 1941-1945 гг. - угодливым и преступным союзником нацистской «Великой Германии». Это ли не вызов всем европейским хартиям, конвенциям о правах человека и просто - политическое неприличие? Если Европа взяла сторону Эстонии, то как же быть с хвалеными «европейскими ценностями?» Да, лгать, лицемерить и блажить для политиканов - дело привычное, но где голос общественного мнения? Что-то не слышно, чтобы левые партии в странах Европы вывели своих сторонников на улицы протестовать против тех, кто оскорбил Бронзового солдата,  подверг полицейской атаке его защитников слезоточивым газом и резиновыми пулями.
Не будем, однако, слишком далеко заходить в  негативных обобщениях. В самой-то Европе фашизм не прощен. Коллаборационистские режимы  Виши и Республики Сало никто и не собирается оправдывать. Эстонский «почин» вроде бы и не в счет. Нет и никаких признаков возрождения фашизма в «старых» демократиях в Европе... Но контекст удавшейся, что ни говори, таллинской провокации, которая еще больше развела ЕС и Россию по разные стороны, внушает острую озабоченность. Не появилось ли в европейском политическом пространстве, в самом воздухе что-то скверное, довлеющее над менталитетом европейцев - политиков и обывателей? Не происходит ли в старой Европе, я бы сказал, угасание демократического и антифашистского пафоса, которое можно почуять даже отсюда, издалека...
Мне кажется, ключ к разгадке этого перерождения духа европейских политиков и обывателей я нашел в вашей книге «Война империй. Восток-Запад». В главе «Великая фабрика грез и лжи» есть такое место: «...Перед нами совершенно оригинальный и лишенный исторических прецедентов феномен, который сводит к нулю рациональное мышление, ослабляет познавательную способность и уничтожает критический дух. Ничего подобного в прошлом никогда не было... И тут мало Джорджа Оруэлла, который, о, горе нам! - давно уже выглядит отсталым и устаревшим. Вырисовывается идеология куда более мощная, пронизывающая и масштабная; она неотразима, потому что проникает во внутренний мир человека, поражает разум и мозг...» 
И с нами в России ведь тоже творится неладное. Мы утрачиваем способность здравого восприятия всего того, что происходит с нами, страной, миром. Николай Лосский в сочинении «Характер русского народа» отмечал присущую нам, великороссам, вольность духа, искание «абсолютного добра», склонность к «испытанию ценностей мыслью и опытом». Вместе с тем это своенравие, неисповедимость,  чрезмерность критического начала в русских умах, предостерегал философ, может вести к «изумительным, а иногда  опасным расстройствам частной и общественной жизни».
Ярким подтверждением этой, по Лосскому, русской неистовости в идейных заблуждениях и наваждениях стало  «восстание умов» в горбачёвскую  перестройку. Ярость, безоглядность, запальчивость, «все или ничего», голое отрицание всего советского, нажитого и выстраданного, ставшего вдруг постылым. А вот теперь, в нищете и бесправии, под пятой олигархии, наш неробкий народ на удивление кроток. Это помрачненное, «овечье» состояние умов и сердец, не только русских, но и западноевропейцев, как вы, уважаемый Джульетто Кьеза, справедливо утверждаете в интервью российским СМИ, - неотвратимое следствие могущества мировых масс-медиа,  инструмента господства и контроля суперклана, как прозвали вы на свой лад корпорократию транснациональных компаний. Речь и в самом деле о новой «мягкой» разновидности фашизма, зародившейся в Америке, своеобразного  «психического тоталитаризма». Он с такой вкрадчивостью, завораживающей силой поражает массовое сознание, что и впрямь «правда и ложь становятся взаимозаменяемы».
Не потому ли профашистский ретрорежим в Эстонии и заполучил от Европейского сообщества, с его строгими и даже отчасти чопорными тестами на демократическую состоятельность к новым кандидатам, «сертификат» цивилизованности, соблюдения прав человека. Европейцы будто бы не заметили подмены, приписки, идеологической махинации. Александр Зиновьев так высказывался на этот счет: «...Реальный западоид - это внутренне упрощенное, логически сконструированное  существо, которому не до праздных размышлений... Я бы сказал - социобиологический робот». Нелицеприятные и откровенные мысли Зиновьева, наблюдавшего Запад вблизи во время своего долгого мюнхенского изгнания, и ваши, г-н Кьеза, саркастические оценки нового постиндустриального феномена - «психического  тоталитаризма», полагаю,  близки.
Но мне хотелось бы, чтобы вы пояснили еще одно свое, многозначительное, на мой взгляд,   утверждение. В самом ли деле Суперклан, который запустил безжалостную мега-машину психического тоталитаризма, утрачивает над ней контроль?
Дж. Кьеза.  Я не думаю, что контроль утерян. Просто осуществляется другими способами, уже  - демократическими. Совершенно очевидно, суперклан не заинтересован в демократии. Существующая сейчас форма капитала предполагает авторитарную форму управления миром. Демократии нет места в царстве необходимости. Она трансформировалась в выработку обязательных решений, которые исходят от структур абсолютно и тотально антидемократичных, таких, как корпорации. Эта форма правления приводит к отмиранию демократии и ее замене режимом контроля более или менее фашистского толка (конечно, в совсем новом, оруэлловском смысле слова).
Конечно, в какой-то момент может быть утрачен контроль над событиями, как это случилось летом 2006 года, когда вздувались все эти финансовые пузыри, а центральные банки вынуждены были срочно выбросить на рынок огромное количество денег, чтобы вернуть равновесие на фондовых площадках. Но мы не сможем оказывать сопротивление суперклану, пока у нас не будет глубокого видения, осмысления новейшего перевоплощения капитализма на заре ХXI века. И этот новый капитализм, и вся система недемократического манипулирования обществом и личностью, повторю, тесно связаны со всемогущей системой масс-медиа. Последняя выдает себя, ложно, за оплот демократии. Мы утрачиваем демократию, не осознав всей опасности этой метаморфозы.


Ренегаты и перебежчики


Вл. Попов. И вновь возвращаюсь к захватившим меня некоторым мыслям в вашей книге «Восток - Запад»: «У нас в Италии, - утверждаете вы, - была партийная демократия, при которой угнетенные классы сумели создать существенную гегемонию в свою пользу». Это весьма интригующее  утверждение. И дальше: «Мы не состояли  в национальном правительстве, но мы правили - и хорошо правили! - половиной Италии на местном уровне». Компартия Италии, по вашей веской оценке, ветерана и одного из идеологов ИКП, была влиятельна, укоренена   в недра развитого капиталистического общества Апеннин глубже, чем   буржуазные партии. За исключением правящей демохристианской. И в самом деле, на протяжении десятков лет, даже в разгар итальянского «экономического чуда», ИКП неизменно получала на парламентских выборах более трети голосов. Мы в Советском Союзе были воодушевлены, гордились мощью, моральным авторитетом Итальянской компартии, а другая сверхдержава по ту сторону Атлантики испытывала настоящую фобию к ИКП и ее долгой несокрушимости. И мы помним «красную Болонью», Геную, Неаполь, мэрами которых многие годы избирались коммунисты. Даже в богатой Тоскане ИКП имела сильную позицию... Однако более емкое представление о теневой стороне политической жизни в Италии 70-80-х годов я почерпнул именно в вашей книге. И еще раз проникся, каким сильным и плодотворным было влияние итальянских коммунистов на все демократическое развитие общества после Второй мировой войны. И что только воля, решимость и интеллект ИКП,  политическое искусство ее лидеров позволили сохранить в неприкосновенности основу прогрессивной конституции  Республики, принятой на волне народного воодушевления победой над фашизмом.
Несомненно, сколько я могу судить, самой влиятельной и авторитетной левой силой в Западной Европе была именно партия Тольятти и Грамши. Преобладающее влияние компартии в профсоюзном  движении, способность ее к мобилизации масс, известно, сорвали несколько попыток правых переворотов и заговоров. Мы в Советском Союзе с особым уважением относились к  внутренней демократии в  ИКП. В каком-то смысле, традиция Итальянской компартии  была для нас образцом соединения интеллекта, нравственности и духовности в политике. Нам по душе был ваш дух демократизма, свободомыслия и товарищества, которые в советской партийной номенклатуре в значительной степени были уже утрачены. Партия, которая выдвинула  такие выдающиеся умы, как Грамши и Тольятти, и, понятное дело, действовавшая в совсем других цивилизационных координатах, заведомо не могла быть во всем безоговорочно согласна с «линией Москвы». Мы помним знаменитое письмо Пальмиро Тольятти  XX съезду...
Известно, что в 70-е годы, в самом зените своего восхождения, левые  силы Италии понесли тяжелый урон, связанный с похищением и убийством влиятельного  политика правящей  демохристианской партии Альдо Моро. Последний вынашивал замысел создания широкой, небывалой для Запада  демократической коалиции во власти с участием ИКП. Впоследствии было документально доказано, что в похищении Моро ультралевыми экстремистами замешаны  американские спецслужбы, крайне правые итальянские политики, а также темные личности из политического закулисья. Заклание жертвы, потрясшее страну, по вашим словам, совершено было  руками «услужливых идиотов из «красных бригад». Буржуазная пресса неспроста до сих пор их романтизирует. А тогда, в конце 70-х годов, как вы выразились, ИКП потерпела «военное поражение». 
Ненавистники компартии прибегли к насилию и провокации, потому что переиграть вас на поле публичной политики ни у кого не получилось. Италию в те годы потрясли акции террора, получившие название «стратегии напряженности». Еще более горькие, драматические испытания настали для ИКП в конце 80-х, когда в Советском Союзе разразилась горбачёвщина, рухнул СССР и распался Варшавский Договор. Вслед за этим западноевропейские компартии сошли со сцены, рассыпались на осколки...  Либеральная контрреволюция, увы, торжествовала, и это улюлюканье до сих пор не уймется. Мы, все вместе, потерпели поражение, которое до сих пор еще до конца так и не осмыслено. Прежней ИКП уже нет, демократические силы Запада  лишилась одного из своих оплотов. Французская и итальянская компартии, сильные во все времена, ныне впали в пораженчество,  раскололись, утратили дух борьбы и историческое видение. Ослабла связь с массами, и весь левый фланг накрыла волна ренегатства.
Бывший коммунист Д'Алема председательствовал в правительстве Италии, когда страна ввязалась в агрессию НАТО против Югославии. Бывшие креативные теоретики ИКП «новой волны» теперь изобретают выборные  технологии для либерала Берлускони. Неолиберализм завел гнезда в рядах левых и, как вы пишете, «левые все сместились к центру, где все кошки серы». Высокий идейный и этический дух ИКП выветрился. Вы с презрением и горечью отзываетесь об этом великом совращении итальянской левой.
Как все это, однако, похоже на ренегатство номенклатуры КПСС! Теперь те, кто перебежал на сторону контрреволюции в начале 90-х, стали заправскими либералами. «Единая Россия» «на местах» пародирует партийное строительство» в КПСС времен Черненко, когда шагу  нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на какое-нибудь, по Гоголю, Кувшинное Рыло. Вы в своей публицистике нелицеприятно говорите, что переродившиеся итальянские левые предпочитают публичной политике темные сделки и дележку портфелей. Что левые отлепились от своих избирателей, а разница между партиями в Италии стала так мала, что деление на левых и правых - условно.  Вы пишите это с болью и сарказмом...
Дж. Кьеза. 1989 и 1991 годы оставили свой след. Реальный социализм был сметен, потому что оказался недееспособным конкурировать с динамикой турбокапитализма. Коммунизм для широких масс планеты отождествлялся с реальным социализмом в СССР и странах Восточной Европы. Падение первого означало кончину второго. Многие сдались.
На мой взгляд, никакое возрождение компартии в обозримом будущем не возможно. Мы находимся на завершающей стадии гигантского исторического поражения. Нужно исходить из этих реалий и начинать вновь познавать мир во всем его противоречивом многообразии, объединив интеллектуалов разных традиций и происхождения. Необходим новый синтез.


«Русская Янань»


Вл. Попов. «Смутное время завершилось, - читаем у Ключевского. - Итоги его для России были неутешительны.  Европейская часть страны значительно сократилась». И вновь, как в XVII веке, мы, великороссы, оказались потеснены, а Смоленск и Белгород стали новым пограничьем. Утраты нового Смутного времени еще, быть может, когда-нибудь в грядущем, восполнимы, но федерация южных славян на Балканах, похоже, канула в Лету. Не сомневаюсь, что Запад, как только управится с «зачисткой» западной части славянского мира, возьмется за нас, восточную ветвь. Года три назад, выступая в Измайлово  на съезде народов России и Белоруссии,  я сказал, что Белоруссия сегодня - наша русская Янань, вольная, освобожденная территория славянства. Почему Белоруссия вызывает такую дружную фобию и у наших либералов во власти, и у вас, в Европейском сообществе?
Дж. Кьеза. В Евросоюзе сложилось сильное антилукашенковское лобби, в котором заводилами являются поляки, так как они имеют свои виды на Белоруссию и даром времени не теряют. Проводят громкие демарши, опекают и наставляют  белорусских оппозиционеров. Ведется массированная пропагандистская кампания против Белоруссии в масс-медиа, оплачиваемая из различных «правозащитных» фондов, а также непосредственно из государственных бюджетов европейских стран...
Вл. Попов. Давайте задумаемся, отчего Кремль проявляет все большую немилость к своему единственному союзнику, мне кажется, никакой загадки здесь нет. Беларусь является наглядным, немым укором всей той ущербной и никчемной политике, которую проводила «демократическая» власть в России последние полтора десятилетия. Лукашенко своим крестьянским умом дошел и делом доказал, что, не разбазаривая народное добро, не распродавая за гроши крупную государственную промышленную собственность, а, напротив, сплачивая  все ресурсы развития в руках государства, можно добиться настоящего успеха в экономике, создать прочную материальную основу государства, и, сократив, сколько можно, социальные издержки, войти в рынок.
Это неправда, что в Белоруссии до сих пор нет рынка. На самом деле у нашего соседа воплощено многое из того, что у нас в пылу «перестройки» наперебой провозглашали и горбачёвцы Старой площади, и их оппозиционеры-радикалы из Межрегиональной группы. Тогда на рубеже 1987 года, когда на социалистический строй до поры до времени опасались посягать, а антикоммунисты громче других орали «Больше социализма!», у всех на слуху было разгосударствление собственности. Это такой  преображенный, гибкий правовой уклад развитой советской экономики, когда крупные хозяйствующие субъекты получают значительную самостоятельность, сполна отвечают по своим обязательствам. Когда премьера Рыжкова свергали, карта разгосударствления была ловко, в одночасье передернута и способом карточного шулерства  подменена на «обвальную» приватизацию, продиктованную вашингтонским консенсусом. «Рыжковский» сценарий перехода к регулируемому рынку, к которому приложили руку не вовлеченные в политическую потасовку светлые умы Академии наук, Горбачёв, как всегда легкомысленно, променял  на популистскую авантюрную программу «500 дней». Ее номинальный автор Явлинский теперь о ней старается и не вспоминать. Комиссия по экономической реформе Совета Министров СССР, где я работал, с отставкой премьера Рыжкова оказалась попросту задвинута. Возобладал рыночный экстремизм. Вот мы и расхлебываем до сих пор его последствия.
А в  Белоруссии разгосударствление промышленности и сельского хозяйства проведено с толком, умом и дало замечательные плоды. Белорусское народное хозяйство сохранило целостность, управляемость, поступательный темп развития. Уровень ВВП 1990 года давным-давно превзойден, а темпы, и качество экономического роста Беларуси превосходят российские. И все это при отсутствии в белорусской экономике значимой природной ренты. Потому для наших туземных «монетаристов» белорусская модель хозяйства и является воплощением «скверны». Они договариваются даже до того, что в Белоруссии нет права частной собственности. Якобы Лукашенко самолично рассылает «указивки» на каждое предприятие и колгосп. Оттого, видать, у них и урожаи пшеницы под 60 центнеров. Однако, убежден, разность наших экономических моделей не является препятствием для глубокой интеграции экономик, построения единого рынка и общей таможенной границы...
На месте белорусов я бы и не стал торопиться с государственным объединением на условиях России. Китайская формула «одна страна, две системы» больше бы подошла. Беларусь покупает сегодня российскую нефть по той же высокой цене, а то и подороже, что и «дружественная» Украина.  От наших союзнических отношений не много что остается... Пока расчет Кремля на экономическое изнурение Белоруссии, чтобы сделать Батьку более покладистым, не срабатывает. Нашим олигархам придется повременить со своими замыслами прибрать к рукам высокотехнологичные белорусские предприятия, с их гарантированным дорогим экспортом в Европу.
 В. Бадов. В самом деле, 51 процент белорусского экспорта приходится на Европу.
Вл. Попов. Еще раз задумаемся: почему же Путин и Лукашенко друг другу чужды? Не просто, думаю, характерами не сошлись, тут причина глубже... Не совпадают системы ценностей! Путин - «западник» и либерал, не чурающийся державной риторики. И это убеждение глубоко в нем сидит. Лукашенко его полный духовный антипод. Он исповедует, в зерне своих воззрений на мир, дух крестьянской общины, которым всегда была сильна и Белая, и Великая Русь. И еще, сказывается разность политического происхождения. Александра Лукашенко никто во власть под руку не «привел», не брал с него зароков, не стеснял круговой порукой властвующей элиты. У белорусского главы,  прорвавшегося во власть эдаким дерзким партизанским рейдом, руки не связаны. А те «кукловоды», что вдалеке от Минска  «курировали» белорусские выборы, ставку сделали тогда на «верняк» - унылого, «положительного» и бесцветного бывшего премьера правительства Кебича, выходца из партноменклатуры. Лукашенко никто всерьез и не принимал. Вопреки ловким раскладам, норовистый  белорусский избиратель взял да и проголосовал за темную лошадку. Доверился кандидату, который не был запятнан отступничеством и говорил дельное, не юлил и доверие вызывал.  И это, пожалуй, был единственный казус, осечка западных политтехнологий на всем постсоветском пространстве. Заграничные «кураторы» крепко промахнулись и до сих пор локти кусают.
Лукашенко возмужал и преобразился как политик после того, как на него пал тяжкий груз ответственности. И что бы о нем ни говорили, он честен перед своими избирателями. Свои обязательства он сдержал. Белоруссия выздоровела,  экономика поднялась. Как кошмар и наваждение вспоминают в Минске сегодня, когда с людьми общаешься накоротке, дикую инфляцию зайчиков и зарплату в 30 долларов при «демократе» Шушкевича. Последний время от времени дает о себе знать, разъезжая по западным фондам и хлебным местам, где подъедается, расталкивая друг друга локтями,  «демократическая» оппозиция режиму. Да, Белоруссия выздоровела и плотью, и духом. И это вызывает кое у кого острую досаду. Беларусь не робеет перед своим политическим одиночеством. В стране гражданский мир. А вся эта массовка «сведомых» оппозиционеров, которая проходит по платежным ведомостям западных посольств в Минске, уважения и доверия соотечественников не снискала.
Почему Западу никак не удается свалить Лукашенко? А потому, думаю, что белорусский президент - прирожденный политик, каких ныне во всей Европе по пальцам перечесть. Политика - занятие не для простодушных. И Лукашенко не так прост, как его изображают лицедеи кукольных представлений на российских телеканалах. Уже одно то, как он сумел укротить и вразумить Ельцина, подвигая его в сторону сближения наших стран и не скрывая, что он, Лукашенко,  и теперь не отрекся от решительного голоса «против», когда в окаянном 1991 году единственный во всем впавшем в ступор белорусском парламенте проголосовал против незаконного беловежского сговора. Это настоящая головоломка для специалистов в области политической психологии, но свои отношения с ельцинским Кремлем Батька выстроил виртуозно.
Лукашенко потому, догадываюсь,  неукротим, что у него за спиной страна и народ, за который он поручился перед памятью предков. Для меня он пример воплощенной политической воли, лидер нации, который следует строгому канону политика - не предавать, не уступать, сколько возможно, ни пяди, но и не идти напролом. И  я скажу, что с ним можно иметь дело, если и в самом деле решиться на новую парадигму в российской политике. Про это у нас больше разговоров, чем дела. Если Беларусь мы утратим - геополитически Россия откатится в евразийскую «тундру», и когда-нибудь новый Ключевский скажет  с укором, какие же мы были олухи.

 
«Пятая колонна»... идеалистов


Вл. Попов. Сетевые технологии «выращивания», будто капустной рассады, «демократической» оппозиции неугодным или исчерпавшим себя режимом, вроде шеварнадзевского в Тбилиси, хорошо отлажены. Они уже оправдали себя в Сербии, Украине, Грузии. В Минске им не подфартило... Надо, однако, признать, что мы имеем дело не просто с «ландскнехтами» на содержании Запада. У «оранжевых», несомненно, сложилась новая, во многом, социальная база в «переходных» обществах. И  даже свой идеалистический символ веры и запал. Приверженность «революционеров» американской модели демократии настолько горяча и безоглядна, что им нипочем, что Дядя Сэм использует их в своих имперских геополитических интересах. «Оранжевый» интернационал обретает через масс-медиа образ, пусть иллюзорный, всеевропейского «демократического» движения, сплотившегося вокруг первородных идеалов «пражской весны» и польской  «Солидарности». Они, оранжевые революционеры, будто бы  второе, «внучатое» поколение  борцов и «мучеников» за демократию. И они предъявляют  счет «отступникам» и «коррупционерам» из постсоветских элит, предавших-де светлые  идеалы гражданского общества. Идеалистическая «пятая колонна» - так, парадоксом, но без риска ошибиться, впору толковать пафос «оранжевых». Посмотрите на «Другую Россию»... Идеалисты, коррупционеры и политические проходимцы в ее рядах не чураются друг друга нисколько. Такова уж их «вера», способ интеллектуальной рефлексии и моральная неуязвимость, что даже грязные деньги Березовского, но отпущенные для «правого дела», не настолько поганы, чтобы ими гнушаться.
Дж. Кьеза. Американская администрация и ее европейские союзники открыто заявляют, что их цель - свергнуть Лукашенко и установить в Минске «дружественный», то есть марионеточный режим. И это вполне прагматичная, последовательная политика. Но вот в чем корысть тех, кто донимает Лукашенко в Москве,  наносит экономический урон Белоруссии под риторику «рыночных» отношений, которые, дескать, равно не различают ни друзей, ни недругов? Могут ли они не сознавать, что, ополчившись против Лукашенко,  отдают Белоруссию в руки Америки? Разве акционерам «Газпрома» вовсе невдомек, что отпадение Белоруссии, разрыв ее с Россией, рано или поздно ударит по экономическим интересам  их корпорации?
Грызлов в Охотном, Ллойд Джордж в Генуе?
Вл. Попов. Полагаю, понимание такое есть. В правлении «Газпрома» работают  менеджеры, которые хорошо знают контекст. И даже если рулевые «Газпрома» преследуют, выкручивая руки белорусским партнерам,  чисто меркантильные бизнес-интересы, от политики им никуда не деться, не откреститься. У «Газпрома» и дела-то идут в гору  во многом потому, что ни одна корпорация в мире, наверное, не имеет такого влиятельного лоббиста. Это недавний президент, а теперь премьер Владимир Путин. Его госвизиты зачастую совпадают с хлопотами «Газпрома». В.Путину удалось подписать стратегическое соглашение с Астаной и Ашхабадом о строительстве Транскаспийского газопровода и реконструкции газопроводной системы советской постройки «Средняя Азия - Центр». Соглашение позволит направить дополнительные ресурсы природного газа из месторождений Средней Азии на Север, в Россию, и дальше - на европейский рынок. До этого на слуху был  другой маршрут среднеазиатского газа - через Каспий, Азербайджан, Турцию - в страны Средиземноморья. На это горячо надеялись на Западе. На сей раз двойная геополитическая и бизнес-интрига разрешилась в пользу России и «Газпрома». Даже американцы сделали хорошую мину, будто не видят ничего зазорного в среднеазиатском  соглашении. И в самом деле, оно укрепляет экономическую  безопасность потребителей газа в Европе. Да, редкая для новой России оказия, когда ее стратегические интересы совпали со встречными стран - соседей по СНГ. Корпоративные интересы «Газпрома» и государственные, России,  на этот раз тоже не врозь. Что дальше? Полагаю, Путин, отыграв важные очки у Запада, поведет себя компромиссно. Это его стиль как политика. Явственно проглядывает  и стратегический замысел преобразовать «Газпром» в  транснациональную корпорацию мирового уровня. Такую, что будет способна вести бизнес везде, где есть источники и рынки углеводородов, возможность звыколачивать прибыли. «Газпрому» уже мало  России. Точно так же, как и «Экссон-Мобил» тесно в Америке... Если этот план удастся, то «Газпром» получит еще больший вес и влияние в экономике России. По крайней мере, на десятилетие вперед влияние этой сверхмонополии на российскую политику и выбор персоналий стало бы преобладающим.
Схожие метаморфозы претерпевает и «Роснефть», которая стремительно наращивает активы. Бизнес «Роснефти» ставит целью не только добывать, но и перерабатывать российскую нефть. Экспорт нефтепродуктов куда прибыльнее, чем вывоз сырой нефти.
А что другие страны - экспортеры «черного золота»? Президент Чавес - политик левых, социалистических убеждений национализировал нефтяные промыслы Венесуэлы вовсе не для смены хозяев. Это национализация без дураков и двойного дна, в интересах большинства нации. Странно было бы, если бы Чавес исповедовал при этом либеральную идеологию, ведь верно? Неспроста спикер Грызлов, почтительный к американским правым, до последнего противился появлению Уго Чавеса в Думе. Эта неловкость и немилость предводителя «медведей» невольно обличила, что Чавес нагрянул отнюдь не в «страну большевиков», а, напротив, в новое обиталище непуганых «либералов». Когда пламенный революционер и недруг мировой корпорократии все же заявился в думские чертоги, спикер Грызлов живо напомнил мне Ллойд Джорджа на Генуэзской конференции, пред гневными очами которого предстал большевистский нарком Чичерин. Зато в Ростове-на-Дону Чавеса привечали радушнее, «антиглобализмом» не попрекали. Здешним «медведям» что красный, что белый цвет в политике - все «любо»! Как начальство велит. Тут, если хотите, проглядывает еще один контекст.
Многие, даже в кругу левых, полагают, что между корпоративными интересами «Газпрома», «Роснефти» и национальными существует едва ли не тождество. Я хотел бы это оспорить, потому что знаю метаморфозы собственности в нефтегазовом бизнесе России изнутри, по роду своих в прошлом занятий корпоративного финансиста. Настоящая национализация, без подвоха, произошла именно в Венесуэле. Новый президент Всемирного банка, бушевский назначенец Зеллик, неспроста грозит венесуэльскому президенту чуть ли не карами небесными  за национализацию собственности нефтяных ТНК. А у нас в России при либеральном режиме жупел национализации «нефтянки» раздувают понапрасну. На теперешней российской экономической и политической почве никакой Чавес не объявится. Крупная и еще крупнее собственность - главное исповедание правящей верхушки. Проследите балансы распределения нефтяной ренты, в чьих бездонных карманах она оказывается... И держите ухо востро, когда сведущие люди из администрации президента проговариваются о дальних планах продажи долей «Роснефти» на фондовой бирже в Лондоне. Да еще про «обмен активами» со стратегическими инвесторами из западных «китов». Глядишь, про «национализацию» по-путински говорить вам и наскучит...
Сегодня «Роснефть» положила глаз на высокотехнологичные белорусские НПЗ. Речь идет вовсе не о создании совместной с белорусами государственной холдинговой компании, а о приватизации белорусских предприятий, оказавшихся в долговой переделке с заинтересованными бизнес-структурами в России. Зато наши либеральные СМИ пугают обывателей «раскулачиванием», государственными «монстрами», которые «неэффективны», и насмарку, дескать, окажутся самые светлые начинания частного капитала. Уж как «частники» мародерски рвали советскую «нефтянку», только теперь сограждане и прознали...
Итак, «национализация» - преходящий, промежуточный  сюжет. Частная, олигархическая по природе своей, собственность - на самом-то деле - подлинный символ веры тех, кто ныне у власти в России. Ворон ворону глаз не выклюет,  российская и западная олигархии найдут формулу компромисса.
Глобализация, ВТО, «открытые рынки» -  вот куда все глубже вовлекается Россия, несмотря на все размолвки и раздоры с Западом. Коли после ухода Путина из Кремля в преемниках оказался прилежный и благонадежный либерал Дмитрий Медведев, предвижу, что Россия будет сильнее льнуть к Западу. Не удивлюсь, если при новом президенте вновь взойдет звезда Анатолия Чубайса. Это и будет знак Западу - господа, вам не о чем беспокоиться, преемственность прозападного курса обеспечена.  
Да, многое изменилось в России в послеельцинские времена. Участие России в мировом  разделении труда уже не сводится к валовому вывозу сырья. Олигархические кланы ныне увлечены вывозом капитала и приобретением активов, нередко неприбыльных, в развитых странах. В.В. Путин оказывает поддержку закордонным предприятиям повзрослевшей новорусской буржуазии. Последняя, при внешней смиренности, оказывает «мягкое»   давление на власть, добивается все новых поблажек и преференций.
Конечно, в любой стране власть призвана защищать и продвигать интересы национального бизнеса в международной конкуренции, но правительство, прежде всего, ответственно перед гражданским обществом. На Западе это как бы само собой разумеется. А в России на этот счет бабушка надвое сказала. Иногда не сразу и возьмешь в толк:  то ли олигархи, которых горстка, переставляют ноги правительству или правительство наставляет бизнес на путь праведный? Если приглядеться к фактам и не принимать на веру путинскую риторику, то куда ни кинь, государство остается с носом, а у заправил корпорации и номинантов «списка «Форбса» дела идут как по маслу.

Конфликт интересов и «полевая» коррупция


Вл. Попов. И все-таки, почему западноевропейцы не противятся тому, чтобы НАТО выдвигалось к Белгороду и Таганрогу под самую российскую глубинку, граничащую теперь с единокровной  Украиной так тесно, что линия границы с «незалежной» пролегает  иной раз по плетням деревенских огородов родственников, сватов и кумовьев. Западноевропейцы потакают «американскому зятю» Ющенко, который вбил себе в голову, что по-настоящему, на века вечные Россию и Украину разведут по разные стороны НАТО и ЕС, если удочерят Украину-бесприданницу. Атлантисты в Киеве грезят наяву и грозятся   москалям скорым вступлением Украины в НАТО.  В Брюсселе же натовские военные чины говорят об этом, как о деле почти решенном, кажется? 
Дж. Кьеза. Продвижение военной машины НАТО все глубже на Восток вовсе не в интересах западноевропейцев. Иной умысел имеет Америка. Я критикую Соединенные Штаты, потому что они все более агрессивно  ведут себя. Например, вашингтонская администрация уже далеко зашла в подготовке силовой акции против Ирана, которая одно время казалась уже неотвратимой. Тогда уж тем более нам, европейцам и русским, коли мы  не являемся противниками, надо договариваться и держаться друг друга.
В. Бадов. Политика в наше время, как никогда, завязана на бизнес-интересы не в национальном, а глобалистском масштабе, олицетворением которого является корпоракратия ТНК... Транснациональные компании все более склонны к силовому разрешению того, что еще недавно считали «проблемами развития»...
Дж. Кьеза. Силовое разрешение противоречий в конфликтных зонах мира, прежде всего на Ближнем Востоке, влечет нас к катастрофе. Новые вызовы XXI века наглядны. Это ограниченность, истощенность сырьевых ресурсов. Необратимость, по всей видимости, глобального изменения климата. Несправедливость международного разделения труда и доступа на рынки. Эти угрозы миропорядку требуют такой высокой способности договариваться, готовности к уступкам  каждой стороны, каких мир не знал до сих пор. Мы призваны так улаживать дела, договариваться, чтобы упредить негативные сценарии будущего. На каждой стороне противостояния есть политики и аналитики, способные взвешенно, прозорливо, ответственно подходить к реальностям. Однако не они делают погоду, а крайне правые в американском истеблишменте, одержимые идеей «оздоровительного» Армагеддона во имя установления нового мирового порядка.
Недавно отмечалась двадцатилетняя годовщина соглашения  Горбачёва  и  Буша-старшего  по  ограничению  стратегических  вооружений  (НВ-1). Разоруженческий посыл 80-х годов полностью иссяк. Острое соперничество возобновилось. Новое поколение стратегических вооружений пополняет арсеналы ядерных держав. И все новые страны хотят обзавестись ядерным оружием. Как этому воспрепятствовать? Разумно ли смириться с тем, что ядерным оружием обзаведутся страны, вовлеченные в конфликт с Западом? Между тем международный порядок поражен всевозрастающей нетерпимостью. Не допустить дальнейшее возрастание центробежных сил, сталкивающих страны и народы, искупить  бессилие международных институтов возможно  только в атмосфере доверия и доброй воли, которых, увы, сегодня нет.
Вл. Попов. Г-н Кьеза, вы рассуждаете о болях мира как человек свободный. Вы не отягощены миллиардной собственностью и  у вас нет  намерений ею обзавестись. А у нас в России меркантилизм и алчность элиты подмяли под себя государство. «Слепая неуемная жадность» западных транснациональных корпораций, пишете вы, имеет еще и «идеалистическую» подкладку и корнями уходит в мировоззрение протестантизма с его идеей избранничества. Наши же доморощенные рокфеллеры эсхатологией не окормляются, их «философия» денег и наживы имеет подлое, как говорили встарь, происхождение из криминала.
Такой же приземленный взгляд на вещи присущ и российской политической элите. Он застилает горизонт ее видения реальностей.  Высокопоставленный политик и его окружение,  от воли и выбора которых зависят судьбы миллионов соотечественников, испытывают сегодня своего рода танталовы муки. С одной стороны, геополитические угрозы и уязвимость «экономики керосиновой лавки» побуждают их накапливать заделы на будущее, но куда горячее, острее их беспокойство и терзания, каково им самим придется, сохранят ли они положение во властвующей элите, когда  покинут  ключевые высоты в те самые времена, когда, по Питириму Сорокину, «сила станет правом». Наша воспитанная при Ельцине в совершенном «пофигизме» элита легко оставит в сиротах общество, но не самих себя. Они видят реальность как бы в перевернутый бинокль.
Хотел бы обратить  внимание еще на одну сторону коллизии бизнес-власть, на которую в домашнем кругу российской элиты не очень-то и делают оглядку. Известные западные политики, такие, как Ричард Никсон, Вилли Брантд, Шарль де Голль - все они ушли от власти в частную жизнь с той же «сумой», денежным и имущественным состоянием, с каким пришли к высшей  власти. А все потому, что неписаный закон демократических обществ гласит, что самые высшие и престижные выборные должности, неприкосновенность президентов и премьеров заведомо исключает какую-либо их предосудительную причастность к личному предпринимательскому интересу.
Президенты и премьеры несут бремя власти под пристальным взором всей нации, своих политических сторонников и противников. В западном обиходе, насколько я понимаю, на властном олимпе то, что деликатно называют «конфликтом интересов», воспрещено. Даже косвенное касательство высоких должностных лиц, к примеру, к происходящим на фондовых рынках сделкам, спекуляциям, слияниям, поглощениям, банкротствам компаний и прочему воспрещено, заказано и законом, и традицией истеблишмента. Уинстон Черчилль, когда его первоначальная карьера военно-морского министра рухнула, зарабатывал как частное лицо скромным писательством. Билл Клинтон, уйдя из Белого дома на покой, говорят, оказался гол как сокол, и лишь с годами расплатился с адвокатскими фирмами. Экс-президент издал книгу мемуаров «Моя жизнь», заработал солидный гонорар и только после этого выбрался из долгов.
Нам в России невольно приходится только дивиться и, что греха таить, завидовать «строгостям» гражданского общества на Западе. У нас ведь  никаких зароков нет. Безнаказанный вынос в знаменитой коробке из-под ксерокса полмиллиона долларов из казенного заведения - такое же символическое событие для «новой России», как «бостонское чаепитие» для Североамериканской Республики. И когда власти предержащие или их присные негласно имеют «интерес» при распродаже активов ЮКОСа, эти ловкие персонажи не могут, очевидно, взять в толк, что в глазах порядочных деловых людей на Западе, к которому наши нувориши с такой пылкостью и почтением относятся, они выглядят навсегда скомпрометированными. Можно ли с ними иметь дело, доверять, полагаться на их репутацию, коли они, будучи во власти, оказались вовлечены в перераспределение «активов», от которого за версту отдает ловкачеством? Коли мы ничего себе в карман не кладем, как бы дают понять западные политики искусившимся российским, так уж и вы - не обессудьте!
Вот недавно американская пресса разоблачила аферу. В оккупированном Ираке бесследно испарилось 12 миллиардов долларов, отпущенных конгрессом на насаждение «демократии» в Ираке и  неотложные, «пожарные» нужды оккупационного режима. Похоже, целая орда лихоимцев, местных и заокеанских, прибыла в Багдад в обозе оккупационных войск... Это, так сказать, «полевая» коррупция. Трудно уследить за наличными раздачами под грохот канонады.
Но никому ведь и в голову не приходит всерьез подозревать, что какие-то доллары из этих исчезнувших в неразберихе военного времени миллиардов прилипли к рукам неких должностных лиц в Белом доме... И дело не в щепетильности, высокой этике чинов Белого дома, лихоимство и в Америке не диковинка, а загвоздка в том, что закон един для всех. И никому нет потачки, а разные ветви власти в Америке зорко приглядывают друг за другом. Не ровен час! Не говоря уже о соглядатаях от соперничающей партии и «независимой» прессы. Последняя способна подвести под монастырь самого президента за «пустяк», как в «Уотергейтском деле». Высокий американский сановник знает: если он «искусится», то вмиг окажется зачумленным, будет вышвырнут из политического класса. А то и вовсе в кутузку угодит.
Конечно, западный истеблишмент не из праведников состоит, но пребывание в нем накладывает, кроме острастки и кары закона, жесткие этические ограничения мздоимству, которое тенью крадется за любой властью. В России же олигархической коррупционное исподнее власти выставлено напоказ. Премьер Фрадков на глазах телекамер недвусмысленно уличал министра в лоббировании бизнес-интересов, а тот и не думал подавать в отставку... Другой министр, отвечающий за госинвестиции, глубокомысленно излагает, что государство не должно вкладываться в экономику, потому что госинвестиции непременно «разворуют». И все, до президента включительно, с ним, «многоопытным», охотно соглашаются.
Это словно явление природы: пчела берет взяток с цветка, а чиновник - мзду с оборота казенных денег. К слову, до революции 1917 года на шахтах англичанина Юза в Донбассе была такая профессия - откатчик, чернорабочий, который вывозил в поте лица на тачке пустую породу из забоя. Теперь у нас в каждом ведомстве свои «откатчики»! И в «тачке» у них иной раз миллионы долларов.
Дж. Кьеза. Что можно здесь добавить? Коррупция в России - это серьезная болезнь, это рак, который нелегко излечить. Безусловно, успеха нельзя достичь вне рамок политического проекта, основанного на высоких этических началах. Без интеллектуального и морального возрождения нации. А это немыслимо вне развития демократии.
Коррупция укоренилась в России за последние пятнадцать лет. При Советской власти такого не было. А сегодня это очень опасная, смертельная болезнь для общества. Я думаю, что борьба с коррупцией - не технический вопрос. Вы можете усилить милицию, все, что угодно, но и она сама будет коррумпирована. Здесь нужен новый политический проект, новое политическое мышление, новая мораль.
Опять возвращаемся к соотношению этики и политики. Когда вирус коррупции широко распространен в самих правящих верхах, антикоррупционные потуги и декларации тщетны. Общество зорко глядит, что там наверху, чисто ли? Если сверху идет очень плохой пример, получается, что все общество коррумпировано сверху донизу. Повторяю, когда речь о политическом проекте этического порядка - это и есть азы демократии. А я не вижу в России никакого продвижения вперед в сближении этики и политики. Это очень тягостно. Люди нравственно пребывают в одиночестве. Ведь нравственность означает участие, соучастие. Люди могут и должны быть участниками в структурах демократии. Считаю, что борьба за очищение общества от зла коррупции будет безуспешна вне расширения демократических институтов в России.


Вновь про 11 сентября в Манхэттене...


Вл. Попов. Г-н Кьеза, мне не раз с интересом доводилось слушать ваши острые, проницательные политические комментарии на итальянском телеканале RAI, на Российском телевидении, в левых изданиях. Вы там частый и желанный гость. Возможно потому ваши комментарии и оценки востребованы, что Джульетто Кьеза -  один из немногих политиков и публицистов в присмиревшей под американской «опекой» Европе, которые высказываются без оглядки на глобалистский истеблишмент и пресловутую «политкорректность». Потому-то над каждым вашим тезисом, политической гипотезой и инициативой хочется поразмыслить... Хочу обратиться к вашей документальной кинокомпозиции о теракте 11 сентября в Америке. Почему вы решили заново вернуться к этой теме?
Дж. Кьеза. Теракт 11 сентября - поворотное событие для всего нашего мира. Но далеко не все поняли, какие грандиозные и драматические последствия для миропорядка имела провокация мегатеракта. Увы, полного и объективного расследования американскими властями теракта на Манхэттене так и не было проведено. Наш фильм - расследование, сопоставление фактов, документов, свидетельств... Мы не выдвигаем новой версии происшедшего, а лишь пристально, пытливо рассматриваем  всю документальную канву. В том числе и малоизвестные  подробности, которые невольно вызывают все более острые вопросы, подозрения. Есть публичная книга-отчет об официальном расследовании теракта в Манхэттене. Текст ее занимает около 500 страниц. Я внимательнейшим образом ее проштудировал и отыскал в тексте более 200 мест, где или заведомое вранье, либо искажение фактов. Это не что иное, как тактика умолчания, обычная в таких случаях. Вывод, к которому мы пришли, работая над фильмом, состоит в том, что необходимо новое независимое, полное  и тщательное расследование  всех обстоятельств теракта 11 сентября. Мы требуем, чтобы была создана международная следственная комиссия.
В. Бадов. Как в Бейруте, где ведется международное расследование теракта, в котором погиб бывший ливанский премьер, крупный и влиятельный предприниматель Харири?
Дж. Кьеза. Возможно, это прецедент. Я не знаю, как это сделать. Могу сказать твердо одно только, что официальные американские власти поведали нам одну картину событий, а на поверку - иная, несовпадающая. Противоречия, нестыковки и пробелы в официальном расследовании слишком значительны, чтобы наша гражданская совесть была спокойна. Скажите, сколько башен рухнуло в тот кошмарный день? Они говорят - две. А на самом деле - три! Третья башня рухнула в тот же день в 5 часов 20 минут пополудни. Об этом факте в официальном расследовании нет разъяснения. Концы с концами не сходятся.
Более того, мы измерили скорость падения башен Всемирного торгового центра - 6-7 секунд. Это слишком скоротечно для таких исполинских громад. И потом, обрушение слишком вертикальное. И третий пункт сомнения: под этими тремя рухнувшими башнями были обнаружены, спустя несколько недель, очаги сплавленного металла. Как если бы металлоконструкции подверглись воздействию чего-то, что нагнетало очень высокую температуру. Все это дает повод думать, что были применены, возможно, некие особые технологии.

 Эти факты и нестыковки свидетельствуют, что одного пожара недостаточно, чтобы произвести такие разрушения.
Конечно, во время работы над фильмом у нас не было возможности исчерпывающего анализа всей фабулы событий. Потребовались бы сильные, большие команды исследователей. Однако мы обнаружили все же достаточно фактов и несоответствий, чтобы сказать: официальная версия неправдивая. И это можно доказать. Мы не способны, конечно, достоверно воспроизвести все, что на поверку произошло в тот злосчастный день на Манхэттене, потому что у нас для этого не было достаточных исследовательских ресурсов. Поэтому и требуем созыва международной конференции, которая рассмотрела бы всю проблему 11 сентября во всей полноте и дала исчерпывающий ответ на сомнения, которые сильны даже в самой Америке. Это необходимо и оправданно еще и потому, что после террористической атаки на Всемирный торговый центр международное сообщество оказалось так или иначе вовлечено в опасные и необратимые геополитические последствия в Ираке и Афганистане. Они подавались Белым домом как отпор Америки силам международного терроризма. И эти последствия, необратимые для судеб мира, вопреки американской риторике, никак не совпадают с заявленной целью сокрушения «гнезд терроризма».
Вл. Попов. Хотелось бы уточнить: на это третье рухнувшее здание, перекинулся пожар в башнях Всемирного торгового центра?
Дж. Кьеза. Пожар, мне представляется, не мог быть причиной обрушения третьего здания. Обрушение его произошло тем же образом, что и в башнях-небоскребах. По многим параметрам оно очень напоминает контролируемый снос. Очень быстрый и вертикальный. У нас в фильме есть документальные кадры, которые подтверждают вывод некоторых экспертов, что третье здание было обрушено управляемым взрывом.
Вл. Попов. А людей там не было?
Дж. Кьеза. Нет, они успели эвакуироваться. Мы дознались, что это было за здание. И оказалось, оно находилось в ведении городской мэрии. В нем, по некоторым свидетельствам, проводились эксперименты, к которым была причастна служба безопасности города. Ровно через день после 11 сентября в этом здании как раз и планировались учения гражданской обороны. Полагаю, это не простое совпадение. Так что остаются  многочисленные вопросы к американским властям. Чтобы они, наконец, пролили свет на все те факты и свидетельства, которые до сих пор не получили удовлетворительного объяснения.
В нашем фильме использовались документальные видеосъемки событий на Манхэттене, которые принадлежат Си-эн-эн и Си-би-эс. По закону их нельзя использовать, не выкупив права. Загвоздка для нас, создателей фильма, была и в том, что никакие инвесторы не финансировали нашу работу над фильмом. Фильм  создан на скромные средства тех, кто его задумал. Мои соавторы и помощники более трех месяцев работали безвозмездно. Наша лента - гражданская инициатива. Чтобы ей попасть в большой прокат, нужны значительные средства, которых у нас нет. Конечно, фильм можно посмотреть по Интернету, но это сравнительно небольшой охват зрительской аудитории.
У меня были веские политические мотивы, почему я инициировал  создание этого фильма. Даже в Америке  треть опрошенных не верит в официальную версию. Значит, и нас, европейцев, держат в неведении о  чем-то важном, что еще повлияет на наши судьбы. Как и ожидалось,  мы столкнулись с тем, что крупные масс-медиа Запада фильм замалчивают, невзирая на то, что один из авторов - депутат Европарламента. Правда, прошли три передачи на итальянском телевидении, которые просмотрели два с половиной миллиона человек. Увиденное задело людей за живое. В тех немногих кинотеатрах Италии, где нам удалось организовать прокат, картину просмотрели более 300 тысяч человек. Уже невозможно остановить фильм, положить его на полку. Он прорвался к зрителям. Вы можете спросить, есть ли в нем новизна, сенсация? Нет, это не входило в наши намерения. Наша цель иная - разбудить общественное мнение, пытливый совестливый интерес европейцев к тому, что же на самом деле произошло в тот трагический день на Манхэттене.

 

Советская Россия: 19/06/2008

Последнее обновление ( 29.06.2008 г. )
 
« Пред.   След. »
Последние статьи
 
Экспорт новостей