11.12.2018 г.
Главная arrow Общество arrow А.Б.Попов. Попытка прочтения статьи А.Блока «Крушение гуманизма» (март – апрель 1919)



А.Б.Попов. Попытка прочтения статьи А.Блока «Крушение гуманизма» (март – апрель 1919) Печать E-mail
Автор - публикатор   
02.05.2014 г.
Чтение этой статьи Блока вызвало беспокойство, даже недоумение от её сложности для понимания. Его язык символов о затронутом предмете воспринимался трудно. Вопросы: для кого писалась статья, в чем её суть – остаются для меня неразгаданными. Вместе с тем некоторые суждения Блока воспринимаются важными для понимания судьбы России, судьбы советского проекта и сегодняшнего дня.   При этом осталось ощущение собственной ущербности от ограниченности знаний. Прошедшее столетия со времени появления статьи Блока отодвинуло в прошлое, как бы в небытие, целый пласт человеческой цивилизации с её постижениями и её знаковые имена: Петрарка, Боккачио,  ди ла Мирандола, Эразм, Рейхлин, Гуттен, Монтень, Мор… А для Блока, чувствуется, эти имена были «своими». Цивилизация по времени ушла на век вперед, а состояние культуры и этически-нравственных ценностей современной эпохи как бы демонстрирует деградацию.  Блок  как раз об этом пытается говорить: он сам стал свидетелем крушения гуманизма, увидев, что причиной этому является появление мощного движения масс. popov_a_b_3.jpg

            Пожалуй, для меня ново прозвучало понимание гуманизма как осуществление лозунга: человек – свободная человеческая личность, что «основа и изначальный признак гуманизма – индивидуализм» (выделено Блоком). Новым звучит подчеркивание Блоком, что первые гуманисты – создатели науки, философии, литературы и искусства – «относились с открытым презрением к грубой и невежественной толпе» и что, хуля их (гуманистов) за это с точки зрения христианской этики, нужно видеть их верность «духу музыки». Этот символ «музыка» неоднократно Блок повторяет в статье, за которым читатель должен угадывать нечто.

            И тут появляется у Блока утверждение, что кризис гуманизма наступил тогда, когда на арене европейской истории появилась новая движущая сила – не личность, а массы. Вот именно это суждение Блока хотелось бы переварить – разделение роли личностей и масс в истории цивилизации, а также понять смыслы, вкладываемые Блоком в понятия «цивилизация», «культура», «музыка», использованные в статье. Хотелось бы освоить и суждение, что Франция стала очагом тех движений, которые получили истинное истолкование вне её пределов: более юные средняя и восточная Европа использовали уроки её революций в большей мере, чем она сама. Хотелось бы из статьи в целом увидеть, что всё-таки Блок вкладывает в понятие «кризис гуманизма» и какие уроки восточная Европа использовала в большей мере?

            Начало кризиса гуманизма Блок  видит в самом движении реформации и вспоминает слова Гонеггера (1825 – 1896) о том, что  «характер века определяется массами гораздо вернее, чем отдельными личностями… посредственность берет перевес». Историк констатирует разъединение – «в обществе царит резкий, самому себе враждебный индивидуализм в виде конкуренции». В мире расширяется пропасть между богатствами и нищетой и социальный вопрос стал двигателем настоящего времени, а тем более – будущего. Наряду с жесткими оценками Гонеггер высказывал надежду на приближение «мирового единства гуманизма» и «на возвышение рабочих масс в отношении умственного развития». Блок бросает упрёк Гонеггеру в непризнании очевидного факта, что «так называемые массы никогда не были затронуты великим движением гуманизма». Блок поднимает вопрос: мог ли народ вообще быть затронут движением индивидуалистическим, в котором он не мог принимать участие или его отгоняли, потому что он выражал свои стремления на диком и непонятном для гуманистов языке – варварском языке бунтов и кровавых расправ.

Прав ли Блок в своих суждениях, не принимающих факт существования самобытных народных культур, отличных от культур просвещенной элиты, или исполнения кровавых расправ именно этой элитой (у нас боярами, на Западе – феодалами; вспомним Грозного, Варфаламееву ночь)?

Почему надо думать, что народ проникается духом какой-либо бы то цивилизации? Такой вопрос ставит Блок и отвечает парадоксально: «цивилизовать массу не только не возможно, но и не нужно» Кто кого будет и к чему будет приобщать? Цивилизованные люди – варваров, или наоборот – или цивилизованные люди растворят и потеряют свою культурную цельность? Не такой ли сюжет мир и Россия переживают сегодня в начале XXI века? Да еще при наличии огромного арсенала СМИ для подавления сознания и души!

Поражаясь величием Шиллера, опередившим «короткие и судорожные мысли» нового времени, Блок отмечает, что его (Шиллера) окружало творческое спокойствие. После же него появилось много лиц, обезображенных внутренней тревогой, еще больше лиц сытых и самодовольных, на которых заметны «бегающие злые глаза». Блок видит, что старая «соль земли» утратила силу, и появилось встречное движение «лишь внешне христианизированных масс», которые до сих пор не были причастны к европейской культуре. Так великое движение, бывшее фактором мировой культуры, разбилось на множество малых движений, ставших факторами европейской цивилизации (выделено Блоком). Пришла цивилизация, всё более теряющая черты культуры, приобретающая характер разрозненности. Так Блок воспринял вхождение человечества в XX век.

В своих рассуждениях Блок уподобляется мистику, увидев трагичность европейской цивилизации в «разлученности с духом музыки», а И.Канта сам называет лукавейшим и сумасшедшим мистиком, «взрывающим цивилизацию изнутри». И тут трудно уследить за мыслями и оценками Блока: жизнь в днях, месяцах, годах без затрат на творчество низводит цивилизованных людей «на степень обывателей мира». Но вхождение человечества в XXI век подтверждает тревоги Блока – целостное восприятие мира становится непосильной ношей для носителей старой культуры, - все привычные построения подвергаются сомнения и подлежат пересмотру. Носители старой культуры не почувствовали, что мир уже встал под знак нового движения, они продолжали верить, что массы вольются «в индивидуализирующее движение цивилизации», не помня, что эти «массы были носителями другого духа».  История XIX века – это история лихорадочного строительства гуманной цивилизации и одновременное ему крушение надежд, что «массы течением времени цивилизуются»

Ух… Все государства и общества XIX века имели двухэтажную структуру: цивилизованная элита – вверху и тёмные массы – народ внизу. А отсюда и нецелостность западной (и российской!) цивилизации. Почему так сложно Блок идёт к констатации очевидного?

Даже в области науки, продолжает Блок, происходило дробление на сотни дисциплин, как разделение труда в производстве, что развивало противостояние и враждебные отношения. Непросвещенные волею истории становятся хозяевами как своих собственных, так и судеб «неогуманистов». Государственные формы всё более обнаруживают упадочную бюрократическую структуру, но это «средостение» является единственной защитой цивилизации от революций. Убаюканные оптимизмом цивилизации люди не предполагают, что едва в этой стене образуется брешь, на них самих хлынет поток, несущий угрозу их существованию. (Трансформация взглядов авторов «Вех» и «Из глубины», мне кажется, показывает, что Блок здесь ошибался – эти авторы хорошо ощутили угрозу себе.) И тут Блок подчеркивает, что только трагическое миросозерцание «одно способно дать ключ к пониманию сложности мира». И здесь он также замечает, что стремление к цельности приводит к уродливому явлению – популяризации знаний. «Популяризации, разделению наук на высшие и низшие, мы обязаны тому полумраку, полусвету, который хуже полного мрака и который царствует до сих пор в головах людей средних сословий, в головах европейских буржуа». А теперь, добавим, в головах бывших «совков» и их наследников.

Между тем раздаются музыкальные призывы к цельному знанию, к синтезу, которые никому не понятны. Явление раздробленности при тщетных попытках вернуть утраченную цельность, мы наблюдем во всех областях (таков язык Блока).

Ответом  на искания национальных, государственных и прочих единств служат революции как национальные или освободительные движения. При этом забывается главное, что несёт в себе и с собой всякая революция: волевой, синтетический её порыв остается всегда неопределимым, не вводимым ни в какие рамки.

Многие стороны человеческого общества стали раздроблены. В искусстве его деятели перестают понимать ремесленника, поэтому распространяется белоручество, недопустимое для подлинных гуманистов старого времени.

Обилие разрозненных и взаимно исключающих приёмов мы найдем в юриспруденции, педагогике, этике, философии, в технике. «Пытаясь обогатить мир, цивилизация его загромождает, - всё превращается в строительство вавилонской башни, всё множественно, всё не спаяно».

Блок отмечает, что жизнь всех великих художников была невыносимо тяжела, т.к. они были гонимы или должны были тратить силы на сопротивление окружающей среде – цивилизации. Блок утверждает, что чувствует в великом искусстве XIX века опасность для цивилизации. Уютные романы Диккенса внушают ужас, от флоберовского «Сентиментального воспитания» гуманные основы общежития становятся пустой побрякушкой. Искусство становится голосом стихий. «Всё то в искусстве, над чем дрожала цивилизация… от всего этого может быть не останется ничего. Останется несомненно только то, что усердно гнала и преследовала цивилизация, - дух музыки». Ох, этот блоковский «дух музыки»! Похоже, что на жизнь Блок смотрит только как на творчество, опуская мысль о труде и людях труда, на чем и держится цивилизация. Судьба масс вне его рассуждений?

Нелегко в одном направлении, в одной личности различить, где кончается цивилизация и где кончается культура. Главная задача историка культуры XIX века – найти сжатую формулу, которая была бы для будущего человечества остерегающим маяком, а не новой многотомной диссертацией.

Россию Блок называет бедной, молодой, лишенной исторической памяти, а поэтому полагает, что в ней будут наблюдаться более грубые, более искренние разделения. В России поднимали неприличный для Европы вопрос: что выше сапоги или Шекспир? Нам действительно сейчас нужно, как хлеб, то, что относится к культуре, и не очень нужно то, что относится к цивилизации.

В наше катастрофическое время всякое культурное начинание приходится мыслить как катакомбу, в которой первые христиане спасали свое духовное наследие. Но путь спасения духовных наследий иной – их надо не прятать, а явить миру. «Думаю, что жизнь не защитит, а жестоко уничтожит всё то, что не спаяно, не озарено духом истинной культуры. Вряд ли много продуктов цивилизации сохранятся»…

Нет, понять эти Блоковские наполнения понятий «цивилизация» и «культура» мне трудно.

Хранителем «духа музыки» оказывается тот же народ, те же варварские массы. Варварские массы оказываются хранителями культуры, не владея ничем, кроме духа музыки, в те эпохи, когда отзвучавшая цивилизация становится врагом культуры, несмотря на то, что в её руках находятся все факторы прогресса – наука, техника, право и т.д. Цивилизация умирает, зарождается новое движение.

Культура будущего копилась не в усилиях цивилизации поправить непоправимое, воссоединить гуманизм, а в синтетических (?) усилиях революции, волевых напорах. Вся усложненность ритмов, к которым эпигоны гуманизма были упорно враждебны, есть ничто иное, как подготовка нового культурного движения, отражение тех ритмов, из которых сложилась увертюра открывающейся эпохи.

Шумы и гулы, которые звучали в голосах стихий, в голосах варварских масс и в голосах великих художников, ломая кору цивилизации, вырвались из-под неё с неудержимой силой. Это дикий хор для цивилизованного слуха. Эта музыка почти невыносима для многих из нас и смертельна. Она разрушительна для тех завоеваний цивилизации, которые казались незыблемы, она враждебна тому, что внедрено в нас воспитанием и образованием гуманной Европы прошлого столетия. Нельзя отрицать того факта, что новое враждебное цивилизованному миру движение распространяется, сокрушительным потоком заливая образовавшиеся острова цивилизации.

Цивилизация делала отчаянные попытки приспособиться к движению. Самый внушительный пример – приспособление к грандиознейшей из войн, которых не видел мир. Своим согласием на эту войну (Первую мировую) она подписала смертельный приговор сама себе.

Исход борьбы, длившейся полтора столетия, решен – побежденной оказалась гуманная цивилизация.

Во всём мире звучит колокол антигуманизма, Мир омывается, отбрасывая старые одежды, человек становится ближе к стихии и потому человек становится музыкальней… «человек пришел в движение, он проснулся от вечного сна цивилизации». Блок различал свидетелей и  участников кризиса гуманизма – художников XIX века. Теперь настало время связать и оценить их по этому признаку, по признаку чуткости, совершенства. Блок видит преобладание работы рас германской  и отчасти славянской и молчание рас романской и англосаксонской. В великой битве против гуманизма, против безмузыкальности они экономили свою кровь.

У нас нет исторических воспоминаний, но велика память стихийная. Мы слышали пока ветер на нашей равнине, а музыкальные звуки нашей жестокой природы звенели всегда в ушах у Гоголя, Толстого, Достоевского.

Блок верит, что исход борьбы решен – движение гуманной цивилизации сменилось новым движением – бурным потоком, несущим щепы цивилизации. Однако в этом движении намечается новая роль личности, а цель движения – не этический, не политический, не гуманный человек, а человек – артист, способный жадно жить и действовать в открывшейся эпохе вихрей и бурь, в которую устремилось человечество.

 

Попробуем резюмировать прочитанное на уровень своего понимания. Чем заинтересовал меня Блок? Прежде всего свом видением, что время, когда духовная сфера цивилизованных государств была пропитана постижениями великих гуманистов Возрождения, кончилось. Закончилась эпоха, в которую деятели науки и искусства пытливо были заняты постижением сути человеческой жизни, вытаскивая самого человека из средневекового мракобесия. И мир, человечество, как мы видим сегодня, не оправдав надежды Блока, снова погружается в тёмную дыру бездуховности с непрекращающимися локальными войнами, а в России в фарисейский ренессанс православия в условиях отупляющей «масскультуры».

Человеческая посредственность и, как мы видим по России, потребительские страсти, корыстолюбие,  прямое жульничество и конкуренция за обладание «кумира – златого тельца» взяли перевес. Фетиш свободы личности подавил другую сущность человека – жизнь личности и общества в целом невозможна без признания огромного спектра обязанностей, о чем напоминал в своих проповедях митрополит Иоанн Петербургский и Ладожский. Увы, он не был услышан. Не серьёзно ли опасение Блока, что популяризация знаний  опасна? Что революции – стихии «без рамок» с непредсказуемыми последствиями, а цивилизация мир загромождает, превращает его в Вавилонскую башню, - эти мысли Блока актуальны и сегодня. А уровень культуры масс составляет барьер для прогресса и может быть причиной распада цивилизаций, в том числе быть причиной краха «советского проекта». Такие мысли блуждали и в моей голове.

 

  Дубна.
Последнее обновление ( 02.05.2014 г. )
 
« Пред.   След. »
Экспорт новостей